На втором этаже находился актовый зал корпуса, большое помещение с красивым черным роялем и рядами кресел. Разведчики замерли, прислушиваясь. Со сцены, из-за занавеса раздавалось утробное урчание, чавканье и звук разгрызаемых костей. И всем сразу стало понятно, куда делись трупы, наполнявшие корпус. Вопрос о том, кто так отвратительно жрет в святая святых студенческой самодеятельности, оставался открытым. И не брезгует ли оно человечиной.
Дальше события развивались молниеносно. Ваня сделал шаг назад, и под его ногой перекатился осколок кирпича. Было отчетливо слышно, как существо прекратило трапезу, зашевелилось прямо у входа в зал.
Наконец, отряд увидел нового жителя корпуса. Тварь, похожая на богомола, тощая, с торчащими костями, покрытая спутанной длинной шерстью, с огромной пастью и множеством зубов, принюхиваясь, вышла из зала. В гробовой тишине кто-то из ребят споткнулся о камень и оттолкнул его ногой. Мутант повернул голову на звук. Марина первая поняла, что он слеп и ориентируется только по звуку и по запаху.
Тишину корпуса огласил выстрел. Запах пороховых газов на несколько минут отбил обоняние монстра. Марина метнулась в один из боковых секторов, стараясь как можно громче топать.
– Бегите! – крикнула она.
Тварь заверещала на частоте, близкой к ультразвуку. Девушка едва не оглохла, дезориентируясь в пространстве. Обернулась на ходу. И увидела, как из аудиторий, актового зала, библиотеки выползают сотни тварей. Похоже, их организм был устроен как у летучей мыши. Ультразвуком они прощупывали пространство, а уши-локаторы улавливали отраженные волны. Страшные, косматые мутанты – и она, Марина, одна против всех. Группа разведчиков уже покинула опасный этаж, спасая свои жизни и оставив девушку наедине с кровожадными тварями. Вопрос о том, любят ли мутанты человечину, отпал сам собой. Не нужно было быть мудрецом, чтобы догадаться…
Марина побежала по лестнице вниз, спасаясь от преследователей. Истошно вереща, монстры не отставали. Девушка почти выдохлась. Воздуха не хватало. Сердце колотилось как бешеное, легкие горели. Через разбитое окно Алексеева выскочила на улицу, упала, проехавшись по асфальту фильтром противогаза, поднялась и бросилась прочь. Твари понемногу начали отставать. Видно, голодны они не были, просто защищали свой новый дом – учебный корпус Гуманитарного института – от незваных гостей.
«Натурально, «философы»! Вдумчиво так сожрать меня пытались!» – подумала Марина, восстанавливая дыхание, косясь на разбитые окна институтского книгохранилища, куда в этот раз экспедиции не суждено было попасть. Разрушенный мегаполис трепетно оберегал свои тайны…
«Философы», так теперь бункер называл новых хозяев здания, урча и фыркая, удалились в корпус. А перед девушкой стояла почти невыполнимая задача проскочить парковку и второй этаж подвала…
Марина закричала и пришла в себя, хватая ртом воздух.
– Очнулась, очнулась! – зашумели рядом.
Голова болела невыносимо. От громких звуков виски будто сдавило раскаленным обручем.
«Где я? Опять… на допросе?» – с ужасом подумала женщина.
– Пить… – Губы пересохли, распухли, и вместо внятных звуков выходило только жуткое хрипение.
– Тише, тише, тебе так сразу нельзя, потерпи! – раздался успокаивающий голос рядом.
Марина попыталась сесть. Закашлялась, чувствуя во рту привкус крови. Чьи-то руки поддержали Алексееву под спину, не давая упасть.
К губам прикоснулся холодный металлический край кружки. Женщина жадно пила, чувствуя, как прохладные капли стекают на грудь.
– Еще… – попросила Марина, когда кружка опустела.
– Нет, пока хватит, нельзя так сразу, – ответил тот же голос.
Алексеева попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись, и сделать это оказалось очень трудно. Наконец, женщина смогла осмотреться. И вскрикнула от радости. Бункер. Ее родной, любимый бункер, желанный, как никогда.
В медпункте, где, как оказалось, она находилась, было несколько человек. На соседней койке полусидел, опираясь на подушки, Митя. Ее плечи здоровой рукой поддерживал Ваня. У стены стоял Андрей и незнакомый мужчина.
Рыжая спутанная борода, выбритая налысо голова с полосой длинных волос посередине на манер казацкого чуба, застиранная камуфляжная футболка, улыбка… очень знакомая… и очень родная. Марина смотрела не отрываясь и понимала, что сейчас закричит.
Перед ней собственной персоной стоял человек, которого она так ждала, столько раз видела во сне, человек, которого женщина безвременно похоронила. Женя, ее любимый мужчина из Крыма.
– Нет, этого не может быть… – прошептала Марина. И сорвалась на крик: – Тебя нет, ты умер, умер, тебя не может быть здесь!
Голос не слушался. Она захрипела, закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее трясло. Ваня обнял ее за плечи, прижал к себе.
– Тише, тише, ты чего? Это же Хохол, он вместе с Митей тебя спасал! – успокаивал женщину товарищ.
– Нет, нет, он умер, давно умер, когда была Катастрофа, его не может быть здесь! Не может! Это бред, бред, мне страшно! – всхлипывала Алексеева, пряча лицо на груди Волкова.
