– Зря ты так думаешь. Ты мне во многом помогаешь. И как только мы разберемся со всем этим, я наделю тебя большими полномочиями, будешь помогать в организации быта. Но в чем-то ты права. У меня действительно нет выбора. И единственное, о чем я жалею, – это о том, что взвалил на твои плечи непосильную ношу, которую тебе придется тащить до конца жизни. Но я уверен, ты останешься верна делу нашего выживания. А теперь иди и займись водными фильтрами.
– Одна? – мрачно спросила девушка.
– Одна. И ты прекрасно знаешь почему.
– Я не хочу хранить секреты бункера, – зло ответила Алексеева.
– Тебе придется. Держи субординацию. Ты начальство. Помни об этом. Не сближайся с людьми, забудь о личной жизни. Мне не на кого больше надеяться. Ты сама видишь, что здесь творится. Люди подавлены, в панике, мало кто может трезво рассуждать. На тебе, как и на мне, лежит ответственность за их жизни. Свободна, – подвел итог начальник.
Начальник вызвал Марину ближе к вечеру. В кабинете, кроме него, находилась Людмила Владимировна.
– Ну что же, Люда, пожалуйста, расскажи нам, что ты придумала, – попросил Григорий Николаевич.
Врач устало поправила очки.
– Как известно, лекарства от радиации нет. Мы можем только немного замедлить ход лучевой болезни, но не оградить от летального исхода. Я осмотрела всех студентов, находящихся здесь, и пришла к выводу, что их иммунитет пока справляется. И это означает только одно – из-за радиации у выживших пойдут мутации на генетическом уровне, изменится структура ДНК. И остается только гадать, как это повлияет на внешний облик. Пока я сделала все, что могла, – попросила убавить теплообеспечение. Когда температура воздуха падает, в клетках замедляется метаболизм. По-хорошему, чем холоднее – тем лучше, но здесь стоит еще одна проблема. Если человек простудится, поднимется температура тела, и опять же процесс пойдет быстрее и вероятность мутации выше. Самое страшное, что может нас ожидать, – это эпидемия. Единственное, что мы можем сделать для спасения наших жизней, – замедлить жизнедеятельность клеток. Когда организм изменит ритм работы, у нас появится шанс. Когда-то давно ходили слухи, что в закрытом НИИ экспериментальной фармацевтики разрабатывалось лекарство от старости, оно не было опробовано на людях, но его основной компонент – пластохинон – приостанавливает обмен веществ внутри клетки, а следовательно – изменения в ДНК. Если оно и правда существует и мы его найдем, то получим хоть какую-то возможность выжить и сохранить человеческий облик. Достоверно узнать, что нас ожидает, мы сможем только тогда, когда у студентов появятся дети. Они уже будут иметь мутировавшие гены матери и отца, и мы сможем проследить изменения во внешности. Малыши будут очень подвержены воздействию, у них мутации начнутся намного раньше. Поэтому необходимо как можно скорее узнать, не осталось ли в лабораториях НИИ экспериментальных доз этого препарата.
Людмила Владимировна подняла глаза. Теория о том, что на выжженной и изрытой воронками поверхности могло сохраниться бесценное лекарство, казалась детской выдумкой. Но у руководства не было выбора.
– Ну что же. Придется организовывать вылазку. Марина, ты ответственная за подъем на поверхность. На сегодня все свободны.
После того как Марина и Миша принесли из лаборатории ящик с ампулами, вопрос о ближайшем будущем потихоньку ушел на второй план. Все системы работали, горел свет, текла вода, регулярно поднимались на поверхность разведчики, принося все, что необходимо для жизни бункера.
Алексеева в каждой экспедиции участвовала лично. Разведчикам везло – в огромном торговом комплексе на проспекте Вернадского склады находились в полуподвальных помещениях и почти не пострадали. Запасы консервов и тушенки были разграблены подчистую – обители ближайших станций метро уже позаботились о себе. Кое-где на полках еще лежали пакеты с крупами, одежда, обувь и бытовые товары. Убежища, у которых не было возможности дезактивировать зараженные вещи, многое оставили нетронутым. И если одежду и закрытые банки еще можно было обработать, то с запасами крупы и сахара этот номер не прошел. Но бункеру историков и философов было все равно. Поэтому с поверхности тащили все, что могли найти.
Склады, указанные на плане снабженцем Олегом, оказались почти нетронутыми в первые несколько месяцев после Катастрофы. У жителей метро не было шансов добраться до них, да и обитатели станций решались только на короткие вылазки, боясь губительной радиации.
Марина гоняла свои экспедиции далеко, порой они оставались переждать день в заброшенных домах и спали на полу, не снимая противогазов. Алексеева объясняла всем, что у них отличные комплекты химзащиты, выдерживающие радиацию несколько дней, но сама знала правду.
