Нелегко было и мужчинам. Дед Тойво всегда просил надеть ему пиджак. Всю жизнь проработав директором крупной фабрики, имея три сотни человек в подчинении, основатель благотворительного фонда для детей, он привык быть на виду и не терпел треников и свитеров. Дед Тойво носил катетер для мочи, который был пристёгнут к спинке инвалидного кресла и противно булькал при движении. Как ему было стыдно! Однажды Клэр неуклюже потянула мешок, чтобы отстегнуть, и мутное пенистое содержимое расплескалось прямо на пиджак дедушки Тойво. Старик беззвучно заплакал. Клэр разревелась вместе с ним.
– Не переживай, милая, – тут же принялся утешать девушку её старый друг.
Дед Пекка играл на гармони. Он был завидный кавалер, бабули охотились на него, занимали очередь на танцы. У Пекки вместо ноги была палка, а на глазу бельмо. Зато в другом – молодецкий задор и любовь к жизни.
Роува Синника изводила Клэр на обедах.
– Киселя принеси. Нет, кваса.
– Я просила кисель, ты глупая, что ли?
– Уже расхотела, принеси хлеба ещё, чёрного, верхнюю горбушку.
– Что это за помои? В меню написано «подлива».
– За что я вам деньги плачу?!
Клэр старалась обходить её столик стороной.
Каждый выживал как мог. Роува Эва выбрала другую тактику. На все свободные деньги она заказывала маленькие шоколадки в тёмно-синих обёртках с разными вкусами и раздавала их тем, кто ей помогал. Клэр было неудобно брать шоколадки от бабули, но она брала. И ела тут же, в подсобке, заедала стресс.
Большинство старушек старались задержать сотрудников у себя в комнате разговорами, им было очень скучно и одиноко. Но Клэр убегала под предлогом работы. К Эве она ходила бы и без шоколадок. Эта старушка получала наслаждение от жизни даже в свои 90 лет. Она рассказывала так красиво, что только записывать за ней успевай. Про любовь и войну, про жизнь и смерть.
– Знаешь, kultani12, когда я была самой счастливой? – спросила как-то бабуля Клэр и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Я прожила долгую жизнь, но самые счастливые годы были во время войны.
– Как такое может быть? – девушка непонимающе присмотрелась к старушке, в своём ли та уме.
– Когда ежедневно видишь смерть, начинаешь ценить жизнь. Как мы радовались после войны! Но ещё больше – во время. Когда ещё один день прошёл без обстрела. Когда с девками стирать на берег идём, а по пути солдатик – мужчина, живой, красивый, осталось только подрасти чуть. Когда кусок хлеба, серого, с песком внутри, подарила булочница. Все голодают, а она раздаёт даром, просто оттого, что счастлива, что жива. Каждый раз, когда рушится что-то глобальное, человек снова становится человеком. Очищение случается. Давно такого не было, вам и не понять. Ты вот молоденькая совсем, 30 лет, ничего ещё не видела.
– Надеюсь, так и будет… – ответила поражённая такими простыми откровениями Клэр.
Смерть и без участия вируса регулярно приходила в бабкин дом. То и дело за обедом недоставало одной из седых голов. Двери дома престарелых были крепко закрыты для эпидемии, случись она тут – за неделю не осталось бы ни одного в живых. Стариков болезнь не щадила.
Клэр было невыносимо смотреть на многоликую старость. Живущие здесь были уже словно мертвы, на них поставили крест. Девушка знала, что в других странах не так. Она слишком много читала и путешествовала, чтобы быть до конца финкой и увериться в правильности такого добровольного ухода из своего дома, от семьи.
За два месяца работы смены Клэр ни разу не выпадали на воскресенье. Но двое из её коллег слегли с инфекцией, и девушке пришлось выйти на работу внеурочно.
– Ну что, сегодня сауна, будет жарко, – пошутил Ярри, напарник.
После завтрака они начали.
– Первыми везём всех с пятого этажа, – скомандовал опытный санитар.
Когда все бабули, прижимающие к себе пакеты с мочалками и полотенцами, были доставлены в сауну – кто под руку, кто на креслах, кто на роллах, – процедура началась.
– Мы вместе будем их мыть? – спросила Клэр.
– А как иначе? – удивился Ярри.
– Ну, может, я женщин начну, а ты пока дедушек привезёшь.
– Шутишь? Какая разница? Кого привезли – того и моем, дедов не досталось. Ишь, скромница. Скажи ещё, что с мужиками в баню не ходила! – засмеялся Ярри.
Клэр ещё раз обругала про себя финское tasoarvo. Придумали на свою голову равноправие полов! А с сауной как оно связано? На утренние обходы ей достались женщины и двое старичков. Те были в состоянии следить за гигиеной сами. Так что Клэр впервые столкнулась с этим.
Девушка закатила двух бабуль, помогла раздеться. Эти были ещё в состоянии шутить с рыжеволосым конопатым санитаром. Тот принялся намыливать мочалки.
Клэр старалась не смотреть на ужасную работу времени, которое скрючило, сморщило некогда прекрасные человеческие тела.
Униформа прилипла к коже, резиновые галоши на ногах, казалось, дымились, от жара в голове трещало. Клэр задыхалась. Она смотрела, как механично напарник намыливает и поливает душем старушек, и видела себя словно в плохом кино.
