— Когда... — подсказал он. — Как давно... у тебя к нему чувства?
Мысленно она перенеслась к их первому поцелую; он случился в тот странный день, когда ее укусила пчела, и Драко спас ей жизнь. Тогда она столь беззастенчиво прикоснулась к его лицу, и все произошло. Поцелуй стал катализатором, что втянул ее в жизнь Драко. Этот безумный момент под властью импульса изменил все.
— С ноября, — отрешенно прошептала она, вспоминая о неугомонных ветрах, — все началось в ноябре.
— Ладно, — сказал он, — а как?
Она снова вернулась в прошлое, вспоминая все маленькие события, на которых построился тот роковой момент: томительные взгляды и посиделки на диване с горячим шоколадом; чтение маггловских книг и приготовление еды; его паника, когда она не вернулась в дортуар, и вечер, когда она сделала порезы на их ладонях и смешала кровь; исследующие взгляды и прикосновения.
Терпимость, любопытство, похоть, а после и любовь.
Жизнь — не что иное, как серия незаметных случаев, из которых выстраивается либо что-то прекрасное, либо трагичное. А иногда и то, и другое.
— Знаешь, правду говорят, — прошептала она, — что никогда по-настоящему не узнаешь человека, пока не поживешь с ним. В некотором роде мы оба выпали из своих зон комфорта. Я осталась без вас с Роном, а он — без семьи и друзей... в действительности у нас ничего не было. После того, как пришло осознание этого, стало ясно, что нам нечего утаивать.
— Но...
— И тогда мы оба... открылись друг другу, — продолжила она. — Сам-знаешь-кто желал его смерти. Драко был полностью поглощен обстоятельствами своего положения, а после того, как я использовала Обливейт на родителях, я была... совершенно опустошена. Но это делало нас... людьми, наверное. Мы были... Мы были настоящими, потому что были разбиты.
Гарри насупился.
— Я не понимаю.
— Я пытаюсь сказать, что дело было только... в нас, — продолжила объяснение Гермиона. — В том, кто мы есть, в наших... душах, я полагаю. Чистые эмоции и инстинкты, и мы... нашли друг друга. Почти нашли родственную связь.
— Потому что были одиноки?
— Нет, — она покачала головой, — нет, вокруг были и другие люди, при желании я всегда смогла бы найти компанию, но дело было не только в одиночестве. Дело было в большем.
Гермиона видела неуверенность в его взгляде.
— Так ему... стало все равно? Что ты магглорожденная?
— О, Мерлин, нет. Ему потребовалось время, чтобы просто начать вести себя прилично по отношению ко мне, так уж он был воспитан. Возможно, я слишком оптимистична, но мне кажется, Драко сомневался в самой идее предрассудков крови еще до того, как между нами что-то случилось. Может даже раньше, чем он запустил Пожирателей в Хогвартс.
— О чем ты?
— Ты же видел его в прошлом году, Гарри, — она вздохнула, — насколько измученным он выглядел. Конечно же, если бы он был уверен, что все, чему его учили о магглах и магглорожденных, было правдой, он бы сделал дело и глазом не моргнул.
— Гермиона, даже несмотря на это, он...
— Он никогда не был злодеем, Гарри,— она торопливо бросилась на защиту. — Просто он... сделал неверный выбор. На мой взгляд, у него всегда были сомнения, а я... смогла подтолкнуть его в верном направлении.
— Но это не...
— Почему ты любишь Джинни?
— Я... о чем ты...
— Это ведь не совсем удобные отношения, — продолжила Гермиона, — она все-таки сестра твоего лучшего друга. Так почему ты ее любишь?
— Я... хм, — запнулся Гарри, ощущая неловкость. — Не знаю... просто люблю.
Гермиона грустно улыбнулась.
— Вот именно.
Гарри обдумывал ее слова в молчании, качая головой. Поправил очки на носу — он всегда делал так, ощущая неловкость. Он уставился на кончики ботинок и выдохнул.
— Что ты хотела у меня спросить?
Она опустила глаза, понимая, что на этом разговор об их с Драко отношениях закрыт; она не могла сказать, изменилось ли его отношение или нет. Учитывая, как он барабанил пальцами по коленям, скорее всего, все осталось, как и прежде.
— Я хотела узнать, что ты рассказал Рону.
— Ничего, — пробурчал он. — Уверен, если скажу, что тебе нравится другой, он захочет узнать имя, начнет расспрашивать. Я сказал, что не разговаривал с тобой, потому что не знаю, как спросить.
Она тяжело сглотнула.
— Он держал меня за руку, когда я проснулась, — сказала Гермиона. — Гарри, мне нужно ему все...
— Нет.
— Но это несправедливо...
— Не сейчас, Гермиона.
Его веки закрывались, словно были налиты свинцом.
Последние две недели истощили Драко, усталость проникла глубоко в мышцы, вызывая не проходящую головную боль, вплоть до рези в глазах. За каких-то пару дней после известия о смерти Теда, заведенный распорядок, на котором строилась вся их жизнь, полетел в тартарары. Больше не было неспешных игр в Волшебные шахматы, общих завтраков или полуночных встреч с Андромедой за чашкой остывшего кофе. Все превратилось в унылый неорганизованный бедлам, до которого никому не было дела.
Разве что Блейзу.
