— Прошло слишком много времени, — объяснила она. — Мы могли бы воспользоваться этой возможностью, но... не сделали этого. Может быть, потому что ни один из нас не хотел этого по-настоящему...
— Дело не в этом...
— Прости, но это так. Эти отношения были для нас... удобными.
— Удобными? — повторил он с болью в глазах. — Что это вообще значит?
— Понимаешь, мы проводили вместе так много времени, все имело смысл, но... но на одном удобстве отношения не построишь. В действительности, это наихудшая из причин.
— Гермиона...
— Разве ты не считаешь, что если бы хоть один из нас в действительности хотел этих отношений, то все бы получилось? — рассуждала она. — Не считаю, что нас могло бы остановить хоть что-нибудь, помимо наc самих. Блин, да наши друзья и родственники постоянно подталкивали нас...
— Ты все еще злишься на историю с Лавандой? — внезапно спросил он.
— Нет, конечно нет.
— Это была глупая ошибка, — выпалил он, пытаясь взять ее за руку, но Грейнджер отстранилась прежде, чем Рон смог коснуться ее хотя бы кончиками пальцев. — Гермиона...
— Рон, клянусь, это никак не связано с Лавандой.
— Значит, тебе нравится кто-то другой?
Момент настал; прозвучал вопрос, которого она до смерти боялась, потому что ответ на него уничтожит Рона. Она так сильно хотела все ему рассказать; между ними никогда не было лжи, поэтому она должна рассказать ему, и не важно, как трудно ему будет узнать правду. Однако голос Гарри на задворках сознания нашептывал не делать этого. Она посмотрела в глаза Рону, мерцающие разочарованием и тревогой, и поняла, что молчала слишком долго; молчание стало ее трусливым ответом.
— Я...
— Так и знал, — сказал он ненормально спокойным голосом и кивнул. — Я знал, но Гарри говорил, что я ошибался...
— Рон, это не причина того, что у нас ничего не вышло.
— Все нормально, — произнес он, натянуто улыбаясь, — все нормально, я понимаю. Мы не виделись... сколько, пять месяцев?
— Шесть, — исправила она. — Но я...
— Гермиона, тебе нравится кто-то другой? — снова спросил он. — Это простой вопрос, ответь: да или нет.
Она закрыла глаза.
— Да.
— Я... Все нормально, — запнулся Рон. — Но мне хотелось бы, чтобы ты сказала...
— Это Драко Малфой.
Наступила тишина; такая тишина, когда кажется, что даже птицы замолкают, а ветра прекращают всякое движение; тишина, раздирающая твои барабанные перепонки, подобно презренной банши. Она медленно открыла глаза, обнаружив Рона ближе, чем ожидала; он замер, выражение лица было пустым, а потом его губы растянулись в широкой улыбке. Он смеялся: тихий смешок, что заставил его плечи дернуться, быстро набрал обороты, превращаясь в полноценный смех, который сотрясал все тело.
— Прямо умора какая-то! — выдавил он между взрывами веселья. — Ох, Мерлин, Гермиона, ну ты залепила…
Она прикусила нижнюю губу.
— Я не шучу, Рон.
Он глумливо закатил глаза.
— Ну конечно!
— Рон, посмотри на меня, — сказала она, подготавливаясь к последствиям своих откровений. — Я не шучу. Это Драко.
Его смех угасал с каждым новым вдохом, а лицо приобретало выражение крайнего недоумения. Рот приоткрылся, а по-детски голубые глаза превратились в узкие щелки; он с любопытством рассматривал Гермиону, словно никогда прежде с нею не встречался. Он закашлялся, и она поняла, что со странным замиранием рассматривает вздутую вену, пульсирующую на его шее.
— Гермиона, — нахмурился он, — это уже не смешно.
— Это и не должно быть смешно, — ответила она. — Это правда.
— Что за бред! — фыркнул он. — Нет... нет, это невозможно.
Гермиона тяжело вздохнула.
— Рон, понимаю, ты шокирован...
— Я тебе не верю.
— Рон, я жизнью клянусь, что Драко...
— Прекрати называть его имя! — рявкнул он с обезумевшим взглядом. — Ты совсем с ума сошла!
— Мы были вместе в Хогвартсе, — пробормотала она, — и я влю...
— Не смей это произносить!
— Если бы ты... Позволь мне все объяснить.
— Гермиона, прекрати! — прокричал он, отворачиваясь от нее и сжимая волосы в кулаках. — Прекрати немедленно!
— Ты не понимаешь, — умоляла она, пытаясь ухватить его за руку. — Ты мог бы...
— Не трогай меня! — взревел он достаточно громко, чтобы спугнуть стаю птиц с одного из деревьев. — Я люблю тебя! Ты знала?
— Рон, прошу...
— Знаешь, когда мы с Гарри нашли медальон, он показал мой самый большой страх, — сказал он, и от слез в его глазах у Гермионы перехватило дыхание. — Знаешь, что это было? Ты вместе с Гарри! А теперь ты говоришь мне, что ты с Малфоем!
— Я... Мне жаль! — с плачем выпалила она. — Рон, мне так жаль. Мне нужно было рассказать тебе...
— Блять, как ты могла так со мной поступить!
Она вздрогнула. Лишь пару раз ей доводилось слышать, как Рон произносит ругательства, и те всегда звучали неуместно из его уст.
— Рон, я не хотела ранить тебя...
— Заткнись! — проревел он, зажмурившись, словно ощущал физическую боль. — Просто! Заткнись! Прекрати!
— Эй! — из-за спины раздался голос Гарри; она обернулась и увидела, как тот бежит в их сторону. — Я услышал крики...
— Она обезумела, Гарри! — закричал Рон, дрожащим пальцем указывая на Гермиону. — Она совсем обезумела, Гарри! Она сказала, что была с Малфоем в Хогвартсе, и...
