Он с силой захлопнул за собой дверь; Блейз облегченно вернулся на прежнее место и устало вздохнул. Драко внимательно его рассматривал, узнавая знакомые признаки стресса и тревоги.
— Как я понимаю, Лавгуд все еще не нашли? — спросил Малфой, неуверенный, чего хотел добиться этим вопросом.
Забини поднял на него осторожный взгляд и, поколебавшись немного, кивнул.
— Прошло почти две недели.
— Она объявится совсем скоро, — обнадеживающе произнесла Андромеда, но ее слова были слишком ненадежным обещанием.
От мэнора разило смертью и темной магией, поэтому Гермиона старалась не делать слишком глубоких вдохов.
Она тщательно проанализировала окружение, усиленно пытаясь отыскать путь к бегству, хоть и понимала, что это нереально: у них не было палочек, их превосходили численностью и над поместьем неизбежно нависали антиаппарационные чары. Им было необходимо чудо. И чем скорее, тем лучше.
Мерзкое дыхание Фенрира проникало в волосы Гермионы, и она как могла пыталась отстраниться от него. Егеря втащили ее, Гарри и Рона в большой зал; когда она увидела, кто их там ожидал, почувствовала сковывающий внутренности ужас.
Было в Беллатрисе то, что будет преследовать Гермиону до конца жизни.
Возможно, дело было в безумном садистском блеске ее глаз, или же в беспокойном подергивании губ, растянутых в отвратительной ухмылке, но Лестрейндж казалась Гермионе... не похожей на человека, словно психоз тихо, кусочек за кусочком, пожирал ее мозг, пока не сгрыз все знакомые инстинкты и эмоции. Она была существом, злобным обезумевшим инструментом, созданным исключительно для пыток и убийств. И она наслаждалась этим, словно неким больным хобби, помогающим скоротать скучный день. Абсолютно ненормальная, и от этого смертельно опасная.
Гермиона заметила движение позади Беллатрисы и с трудом подавила вздох.
В последнюю их встречу они запомнились ей совсем другими — Люциус и Нарцисса Малфой. Кричащее аристократическое высокомерие почти исчезло, как и привлекающая внимание уверенность пары, обладающей властью; ошеломленная, Гермиона не могла отвести от них глаз. Нарцисса, хрупкая и растерянная, выглядела так, словно не ела долгое время; Люциус носил все признаки человека, которого пытали в течение нескольких месяцев, пока гордость не покинула его, а дух покорился.
Гермиона случайно встретилась взглядом с Нарциссой и не увидела ничего, кроме горя; она вспомнила, что та не видела сына почти год, и без сомнения полагала, что он был мертв. На мгновение Гермиона забыла ту жестокую женщину, которой считала Нарциссу, и увидела беззащитную мать, потерявшую ребенка. Она была усталой, уязвимой и казалась... не желающей принимать участие в происходящем, в то время как Беллатриса и Питер Петтигрю нетерпеливо бросились им навстречу.
— Мы схватили Поттера! — проревел Фенрир. — Призови Темного Лорда.
— Секундочку, — сказала Беллатриса. — С чего ты уверен? Его лицо...
— Эта девчонка — грязнокровка, — ответил он, толкая Грейнджер в сторону Лестрейндж. — Ее колдография была в «Пророке», там написано, что она таскается с Поттером.
— Грязнокровка? — заинтересованно повторила она, цепляясь злобным взглядом за Гермиону. Еще чуть-чуть, и она облизала бы от нетерпения губы. — Ты выглядишь очень знакомо. Цисси! Ты встречала эту тварь пару раз, я права? Как ее зовут? Ты говорила, что не так давно видела ее у мадам Малкин?
Нарцисса едва подняла голову.
— Не могу вспомнить...
— Грейнджер! Грязнокровку зовут Грейнджер. Драко рассказывал о ней несколько лет назад, — сказал Люциус, и Гермиона не упустила боль, что отразилась на лице Нарциссы при упоминании имени сына. Она и сама ощутила эту боль. — Да, она всегда крутилась возле Поттера! Это он!
— Я же говорил! — похвастался Фенрир. — Вы только на шрам поглядите.
— Покажи! — Потребовала Лестрейндж, шагнула к Гарри и схватила его голову. — Точно он! Я...
— Я призову его! — прервал Люциус, потянувшись к рукаву. — Позволь мне стать тем самым, кто...
— Сейчас не время для утоления твоего отчаянного желания в его одобрении, Люциус!
— Не разговаривай с ним таким образом! — прикрикнула Нарцисса.
Гермиона была слишком отвлечена перепалкой и не заметила, как один из егерей сдернул с ее плеча сумку.
— О, да не будь такой обидчивой, Цисси! Не моя вина, что ты вышла замуж за этого жалкого...
Беллатриса замолчала и с возмущением прищурилась.
Драко вздрогнул и посмотрел на свое предплечье.
Метка болезненно зудела; он с неохотой закатал рукав и нахмурился, посмотрев на уродливое пятно на белоснежной коже. Уже какое-то время он вообще не смотрел на нее, практически отказываясь признавать ее наличие с той ночи на Астрономической башне; и тем более он не делал это с того момента, как начал делить постель с Грейнджер. Метка выглядела, как и прежде, однако раздражающее покалывание становилось только хуже; он сжал зубы и подавил вырывающийся стон.
— Драко, — пробормотала Андромеда опасливо глядя на его предплечье, — что такое?
— Не знаю, — прошептал он в ответ. — Я внезапно почувствовал... жжение.
Все произошло слишком быстро.
