Он вздрогнул, когда Блейз опустил руку на его плечо, как он предполагал, в успокоительном жесте. Опустив глаза и уставившись на дрожащие от напряжения руки, Драко изо всех сил старался сохранить самообладание и сдержать нрав. Он не был уверен, на что злился больше: на Грейнджер, что ушла, на Блейза за его вчерашнюю нелепую болтовню или на самого себя за то, что позволил Гермионе исчезнуть; или же он вообще не был зол. Возможно, просто сказывались нервы и беспокойство, или страх и беспомощность, или сожаление и боль от ее ухода. Возможно, это было все вместе взятое, но гнев всплыл на поверхность, потому что он знал это чувство слишком хорошо, ощущал его знакомое тепло.
— Все будет хорошо, — неубедительно произнес Блейз.
— Бросай этот оптимистичный треп, — сказал Тео, — тебе не идет.
— Теперь все становится немного реальным, верно? — прошептал Драко, не намереваясь говорить этого вслух. Только когда заметил смущенный взгляд друзей, понял, что озвучил мысли.
— Это всегда было реальным, — вздохнул Блейз. — Просто теперь все ближе. Намного ближе. Люди охотнее верят в то, к чему могут прикоснуться.
Тео откинулся на спинку стула с нехарактерно задумчивым и мрачным выражением лица.
— Где бы они ни были, я надеюсь, что твоя девушка и два ее тупых питомца знают, что делают, Драко.
Малфой почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, словно от холодных пальцев, царапающих спину.
— Да. Я тоже.
— Так, думаю, она бы надела такое платье. Как я выгляжу?
— Все еще чертовски жутко.
Гермиона нахмурилась, услышав ответ Рона, но поняла, что это был просто его способ убедить ее в успешности трансформации, и, судя по его нервному взгляду, он был честен.
Горький привкус Оборотного все еще ощущался во рту; она опустила взгляд на свои руки, точнее, на руки Беллатрисы: длинные, заостренные ногти, больше похожие на когти, бледная кожа, испещренная шрамами, словно она крошила стекло. Черные, лишенные блеска кудри струились по груди, и Гермиона провела языком по острым обломанным зубам, рассеянно думая о родителях.
— Ты выглядишь довольно внушительно, — сказала она Рону, глядя с кивком удовлетворения на его длинные волнистые волосы и измененные черты лица. — Я хорошо поработала над тобой.
— Поверю на слово, — сказал он, поднимая руку, чтобы почесать фальшивую бороду. — Блин, от нее все чешется. Напомни мне никогда не отращивать ее.
Она засмеялась и не ответила, слишком нервничая для выдумывания веселого или находчивого замечания, но она могла сказать, что Рон тоже нервничал, так что все было в порядке. По крайней мере, она надеялась, что это так. Возможно, Рон ожидал, что она скажет что-либо обнадеживающее или позитивное, но она так волновалась, что слова с трудом формировались во рту. Она отвела глаза, и взгляд упал на Гарри, который трясущимися пальцами перебирал мантию-невидимку.
— Рон, карауль.
— Я всегда на страже.
Погладив Рона по плечу, она прошла мимо в сторону Гарри, игнорируя низкое недовольное ворчание Крюкохвата в нескольких шагах от заброшенного переулка, в котором они прятались, всего в паре минут ходьбы от «Дырявого Котла». Гарри ждал между какими-то мусорными баками, скрючившись в неудобном положении, он с рассеянным видом перемещал вес с ноги на ногу и ерзал, как карапуз у дантиста.
— Как дела? — спросила она.
Он поднял глаза, поморщился и отвел взгляд.
— Извини, никак не могу привыкнуть к твоему виду.
— Все в порядке, меня и саму это приводит в замешательство. Нервничаешь?
— В ужасе.
— Все будет хорошо...
— Возможно, это была не очень хорошая идея, — выпалил он, кивая головой в сторону Крюкохвата и понижая голос. — Он скользкий тип. И может нанести удар в спину.
— Тогда мы постараемся никогда не оказываться к нему спиной, — сказала она. — Гарри, мы тщательно все спланировали. Все получится.
Он пожал плечами.
— Думаю, здесь без вариантов, да?
Она вздохнула и посмотрела на его руки, желая дотронуться до них и остановить дрожь, но увидела кое-что знакомое, торчащее из его кармана. Прежде чем смогла остановиться, достала это, покрутила между пальцами и тщательно осмотрела, просто чтобы убедиться; когда она оглянулась на Гарри, выражение его лица было почти смущенным.
— Это палочка Драко.
— Да. Возможно, я… одолжил ее.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Зачем?
— Я разоружил его после того, как ты разняла нас той ночью, — объяснил он, вздыхая. — Она оставалась при мне, когда я ложился спать, и я… я попробовал несколько заклинаний, просто из любопытства, и она меня послушалась. Лучше, чем палочка Хвоста. — Он сделал паузу и пристально посмотрел на Гермиону. — С ней мне даже удалось призвать Патронуса.
— Правда? — она ахнула. — Ого.
— Я собирался вернуть ее Малфою, но... но у меня возникло чувство, что я должен продолжать использовать ее. Но если ты хочешь, можешь забрать ее себе после миссии. Ну, она же твоего парня.
