— Я терял тебя дважды! Первый раз, когда ты швырнула в меня Ступефаем в Хогвартсе, второй раз, когда тебя принесли сюда, и я подумал, что ты мертва!
Он все еще был громок, его голос гремел, отражаясь от кухонной плитки, из горла вылетал отчаянный и надтреснувший гул, который казался разрушительным. Но его глаза, милостивый Мерлин, именно его глаза сломили Гермиону. Он едва мог смотреть на нее, но она видела бурлящие в них мучение и боль настолько явно, что потеряла дар речи.
— Дважды, — тихо повторил он. — И я отказываюсь терять тебя снова. — Он замолчал и покачал головой. — Я не могу.
Гермиона облизнула пересохшие губы.
— Драко, для меня это тоже трудно, ты же знаешь.
— Разве? — прошипел он с вернувшимся гневом. — Тебе было довольно легко лгать мне.
— Легко? — повторила она голосом, полным обиды. — Ты думаешь, для меня это было легко?
— Ну, судя по всему, ты справляешься с этим, как профессионал...
— Замолчи! — выпалила Гермиона, и ей показалось, что он слегка вздрогнул. — Как ты смеешь предполагать, что для меня это легко! Думаешь, было легко применить к тебе Ступефай и отослать? Думаешь, было легко отправить тебя неизвестно куда и не понимать, увидимся ли мы вновь?
— Для меня это тоже не было чем-то приятным...
— Дай мне закончить! — На последнем слоге она хлопнула ладонями по столу. — Ты видел, как мне было трудно! Мое сердце было разбито из-за необходимости делать это, и я отказываюсь это повторять! Тебе понятно? Ты хоть представляешь, как трудно сказать окаменевшему человеку, что ты его любишь, а потом отослать его, не имея ни малейшего представления, что он к тебе чувствует? Это сломило меня!
Драко внимательно изучал ее, стоя на другом конце кухни, наблюдая, как вздымалась ее грудь и от эмоций дрожали руки. Он не мог понять, почему их разделяет такое расстояние.
— Не было нужды накладывать на меня заклинание, — медленно сказал он. — Это был твой выбор.
— Это был выбор, к которому ты меня подвел! — закричала она и почувствовала, как глаза наполнились слезами, когда она попыталась задушить жалобный стон тыльной стороной ладони. — Я не сделаю этого снова. Я не сделаю. Это было... ужасно, и я знала, ты попытаешься остановить меня снова, и… обычного прощания не получилось бы.
— Получается, ты собиралась молча исчезнуть? — спросил он.
— Нет, конечно нет. Я бы оставила записку.
— О, записку? — заметил он с сарказмом. — Отлично! Как чертовски заботливо с твоей стороны!
— Черт возьми, Драко, что еще я должна была сделать? — Она чувствовала слезы, катящиеся по щекам. — Мне тебя не убедить, да? Что я могу сделать?
— Останься!
— Нет! Когда ты уже вобьешь в свою голову? Я! Ухожу! И ты ничего не можешь с этим поделать! Почему бы просто не принять это?
— Потому что я люблю тебя! — необдуманно выпалил Драко, его лицо исказилось в агонии, и Гермиона ошеломленно замолчала.
Он наклонился вперед, схватился за стол, и она подумала, что он, возможно, плачет, но Малфой сутулился так, что его челка закрыла глаза. Однако Гермиона заметила дрожь, — как будто тело пыталось справиться с происходящим, — перевела отсутствующий взгляд на напряженные вены, выпирающие на руках, а затем на мертвецки белые пальцы. Малфой тяжело дышал: она слышала каждый резкий вздох, сделанный между сжатых зубов. Он сглотнул, и звук получился скорее удушливый, похожий на стон, издаваемый смертельно раненым животным.
Казалось, силы покинули Драко, и он опустился на пол, раздавленный, измученный и разбитый. Гермиона двинулась к нему, не обращая внимания на осколки стекла, пронзающие подошвы ступней, опустилась перед ним на колени и попыталась обхватить его лицо ладонями. Он отодвинул голову, но Гермиона упорствовала, достаточно крепко сжимая его, чтобы подумать, словно острые скулы Малфоя могут порезать пальцы. Приблизившись к его лицу, она попыталась поймать взгляд, нахмурилась, когда поняла — его глаза покраснели, ресницы были влажными, губы плотно сжатыми, а челюсть напряженной настолько, что Гермиона заволновалась о сохранности его зубов.
— Я знаю, — мягко сказала она. — Я знаю, что ты любишь меня, и я тебя...
— Тогда не уходи.
— Драко, прошу. — Она уткнулась в его лоб своим и почувствовала, как он сморщился. — Давай закончим на сегодня.
Он яростно покачал головой.
— Почему ты?
Она вздохнула, протянула руку и пальцами смахнула слишком белые волосы с его лица.
— Ты когда-нибудь задумываешься о нашем будущем? — спросила она. — Я да, и я не хочу, чтобы нам пришлось скрываться. Убегать.
— Лучше бы я бежал с тобой, чем прогуливался один, — сказал он.
— Прости. — Она нахмурилась. — Но для меня это не вариант. Я хочу большего, и верю, что мы сможем победить. Я верю, что Гарри сможет, но мне нужно ему помочь. Мне нужно. Это просто... то, кто я есть.
Драко стиснул зубы, когда слова Блейза снова всплыли в воспоминаниях.
«Попытка остановить будет равносильна тому, что я попрошу ее... не быть собой.»
