— Даже когда я был совсем маленьким, знал, что Тео его боится. Просто чувствовал. В общем, я сломал эту штуку, и отец Тео был в ярости. Тео взял вину на себя. Не знаю почему, он просто сознался. Отец избил его так сильно, что ему пришлось провести неделю в Мунго. А Нотт-старший рассказал всем, что Тео украл его метлу и разбился, но я знал, что это чушь собачья. Мы с Тео никогда не говорили об этом — он никогда не объяснял, почему взял вину на себя, а я… никогда не благодарил.
— Иногда дружба не требует никаких слов. Благодарность и извинения могут потеряться, но это не значит, что они не высказаны, — пробормотала Гермиона. — Так что же случилось? Я всегда помню тебя в компании Крэбба и Гойла. Не Тео.
— Думаю, когда Тео оказался в Хогвартсе, он так обрадовался разлуке с отцом, что старался не высовываться и продолжал жить дальше. Он не хотел, чтобы его исключили и отправили домой. И ты помнишь, каким я был на младших курсах. Всегда влипал в неприятности. Но Тео все равно приезжал ко мне на каникулы. А Тео и Блейз были первыми, кого я разыскивал, когда больше не мог выносить глупость Крэбба и Гойла. В конце пятого года при Волдеморте... ну, ты знаешь. Когда я готовился принять Метку, Тео, наверное, знал и не хотел иметь с ней ничего общего, и мы просто перестали общаться. Я был слишком занят тем, что поганил свою жизнь, так что вообще ничего не замечал.
— Драко, я знаю, мои слова могут показаться довольно... бесполезными, но по крайней мере у вас двоих была возможность помириться. По крайней мере, вы разрешили свои разногласия.
Он снова откашлялся и опустил глаза в пол.
— Грейнджер, как бы я ни завидовал, а иногда и ненавидел твою способность находить во всем позитив, я не... не думаю, что уже дошел до этого.
— До чего?
— Не знаю, — пробормотал он, пожимая плечами. — Какого-то... тихого места между отрицанием и гневом.
Гермиона встала перед ним, а затем прижалась всем телом и обняла крепко, выбивая воздух из легких. Одной рукой он медленно обнял ее в ответ, притягивая ближе, а другой обхватил затылок, прижимая к своей груди, пальцами играя в волосах. Он размышлял, нуждалась ли она в этом так же сильно, как и он; сегодня они оба потеряли близких, и это, безусловно, имело свои последствия.
Они оба были измотаны. Он прикинул, что сейчас почти четыре часа утра. Веки отяжелели. Искушение просто закрыть глаза и проспать ближайшие несколько часов было удивительно сильным, особенно в теплых и утешительных объятиях Грейнджер.
Но нет.
Сегодня не будет покоя. Ни для кого.
Ужасающе знакомое шипение голоса Волдеморта вновь царапнуло слух Драко и Гермионы.
— Гарри Поттер мертв!
Гермиона ахнула и вырвалась из рук Драко. Широко распахнутыми глазами она оцепенело окинула Большой зал, заметив Рона и Джинни у главного входа. По наполненному паникой взгляду Рона Гермиона поняла, что они выглядели такими же потрясенными и испуганными, как и она. Все стихло. Все замерли, оставив свои занятия, чтобы внимательно слушать, как Волдеморт продолжает вещать на весь Хогвартс:
— Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика-Который-Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.
Гермиона застыла на месте с открытым ртом. Ее сердце стучало так быстро и громко, что она могла чувствовать и слышать пульс во всем теле. Наверное, она покачнулась, потому что Драко быстро ухватил ее за плечи, окинув озабоченным взглядом.
— Этого не может быть, — пробормотала она. — Нет... Гарри не... это ошибка. Блеф.
— Грейнджер, успокойся и…
— Это ошибка.
Убежденность в голосе была столь явной, что Драко почти поверил ей. Почти.
Схватив Драко за руку, Гермиона потащила его за собой, бросившись в сторону Рона и Джинни, обсуждающих что-то с Луной, пока Блейз спокойно стоял рядом. Джинни выглядела совершенно измученной и опустошенной, как будто была свидетелем смерти Гарри от руки Волдеморта, а на лице Рона было тревожное выражение человека, пытающегося держать себя в руках. Обняв Джинни одной рукой за плечи, Луна предлагала напрасные слова поддержки, но в ее поведении чувствовались печаль и беспокойство.
С затуманенным обжигающими слезами зрением, Гермиона протискивалась сквозь толпу. Годрик, она была напугана. И ее сердце... Ее сердце. Ее лучший друг... Это должна быть ошибка.
«Пожалуйста, пусть это будет ошибкой».
— Рон! Джинни! — крикнула она, приближаясь к ним, и ее голос затерялся среди грохочущих вопросов всех присутствующих в Большом зале. Казалось, каждый произносил имя Гарри. Это было единственное, что она слышала.
«Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри».
