Первое, что заметил Драко — в стенах не было дыр, а потолок и пол были целы. Это не значило, что помещение не пострадало. Как и везде в замке, бо́льшая часть мебели была перевернута, в комнате валялись различные вещи. Дверь в старую спальню Грейнджер была сорвана с петель, открывая вид на полностью разбитое окно. Дверь в ванную оказалась открыта, и Драко увидел на полу несколько разбитых плиток, лежащих подобно случайно разбросанной мозаике. Он пересчитал их: семнадцать. Его прежняя спальня была закрыта, и он не ощутил ни малейшего желания заглянуть внутрь, ведь после начала отношений с Грейнджер, он все равно не проводил там много времени.
Вдруг он заметил на полу то, что заставило его остановиться; в горле образовался комок.
Это была та самая книга, которую Грейнджер попросила его прочитать несколько месяцев назад — биография Мартина Лютера Кинга.
Изображенный на обложке мужчина смотрел на него теплыми, улыбающимися глазами. Драко наклонился, чтобы аккуратно поднять книгу, а затем поставил ее на пустую полку так, чтобы видеть дружелюбное выражение лица Кинга. Когда он повернулся к Грейнджер, она внимательно следила за его движениями.
— Все очень хорошо сохранилось, — сказала она, указывая на дортуар. — Пара небольших сколов и царапин, но ничего непоправимого. На самом деле, вероятно, это одна из лучших комнат, которые я видела во всем в замке.
Драко кивнул.
— Здесь все в очень хорошем состоянии.
— Не знаю почему, но я хотела тебе показать. Думала, будет... приятно увидеть, как хорошо дортуар пережил войну.
— Да, — просто ответил он, все еще оглядываясь по сторонам. — Но все равно довольно... странно здесь находиться.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — согласилась она, приблизившись к Драко. — Даже не знаю почему, но это правда странно. Как будто меня окружают призраки. Каждый дюйм этой комнаты пробуждает воспоминания.
— И не все из них хорошие.
Гермиона нахмурилась.
— Да, не все. Но большинство из них. Находясь здесь, я вижу, как мы читали Шекспира, готовили утренний чай...
— ...катались на коньках на Рождество, смотрели из окна фейерверки, — добавил он, наклоняясь и неторопливо ее целуя. Поцелуй оказался не очень долгим, но теплым и нежным, вкуса яблочного сока. Он отстранился, ухмыльнулся и сказал:
— И, разумеется, весь секс.
Гермиона улыбнулась и закатила глаза.
— Тебе обязательно нужно все опошлить?
— Обязательно, — пожурил он, украдкой поцеловав еще раз, прежде чем повернуться к спальне Гермионы. — Особенно когда я вхожу сюда. Эй, Грейнджер, как насчет быстренького...
— Не заканчивай фразу, — упрекнула она. — Что ты хотел мне сказать? Что-то о матери?
Веселье исчезло с лица Драко. Смахнув осколки стекла с подушек, он уселся на подоконник и пригласил Гермиону присоединиться к нему.
— Мне стоит волноваться? — спросила она, осторожно продвигаясь вперед.
— Нет, просто подойди сюда.
Они сидели рядом, свесив ноги из разбитого окна. Солнце успокаивающе грело их лица, несмотря на завесу тумана, окутывавшую золотистое сияние; сразу за территорией Хогвартса небольшое стадо фестралов грациозно летело на юг со стаей ласточек. Звуки людей, восстанавливавших замок, время от времени подхватывал своенравный ветерок, но по большей части здесь было тихо — достаточно тихо, чтобы Драко мог слышать, как Гермиона нервно постукивает по оконной раме.
— Грейнджер, тебе действительно не о чем беспокоиться, — сказал он, беря ее за руку, чтобы она перестала стучать. — Клянусь. Я просто хотел сказать, что мама решила уехать на некоторое время...
— Ты уезжаешь? — выпалила она.
— Нет, Грейнджер, успокойся. Я не уеду. Мама переезжает на Гернси, и, по-видимому, Грюм сказал, что какое-то время никто не сможет войти в Малфой мэнор. Хотя я и не планировал возвращаться туда после...
— ...всего, что там произошло.
— Вот именно, — кивнул он. — Но это все равно не имеет значения. Сегодня утром я разговаривал с Дромедой, некоторое время я поживу у нее.
Глаза Гермионы расширились.
— Правда?
— Ей понадобится помощь с Тедди, и я не хочу, чтобы она была одна. Конечно, она хорошо со всем справляется, но я посчитал, что ей нужен кто-то рядом, и когда спросил, могу ли остаться, она показалась довольно счастливой.
— Думаю, это отличная идея. Думаю, это... очень благородный поступок.
— Никакого благородства, Грейнджер, просто ответная услуга. Она помогла мне, когда я нуждался в этом, и теперь я ей отплачу.
— Ну, я нахожу это благородным, — настояла она, сжимая его руку. — Так... это все? Ты из-за этого заставил меня волноваться?
— Ты сама себя заставила.
— Ты был крайне серьезен.
— Я серьезный человек, Грейнджер.
— Хм-м, — рассеянно протянула она. — Ну, если это все, что ты хотел, тогда у меня тоже есть кое-какие новости.
Драко заинтересованно поморщился.
— Мне стоит беспокоиться?
— Нисколько. Я разговаривала с Макгонагалл, и она решила, что все семикурсники получат возможность в сентябре вернуться в Хогвартс, чтобы сдать ЖАБА и закончить школу должным образом. Я решила, что обязательно это сделаю.
— Правда? И вернуться может кто угодно?
— Кто угодно.
