— Спасибо за приглашение, профессор, — робко перебила ее Гермиона, — но, пожалуй, я останусь у себя, притворившись, что ничего не происходит.
— Вы не против провести праздники в компании мистера Малфоя? — спросила Минерва, выгибая бровь.
— Мне просто хочется, чтобы этот день ничем не отличался от всех остальных, — ответила она, стараясь сохранить невозмутимое выражение. — К тому же будет неправильно… оставить Драко в одиночестве на Рождество. Он и так чувствует себя всеми покинутым.
Минерва задумчиво хмыкнула.
— Вы… смягчились по отношению к нему?
— Я просто… — Гермиона замерла, осознав, что сболтнула лишнего. — Я стала лучше его понимать. Сомневаюсь, что решение бросить его одного принесет ему какую-либо пользу.
— Полагаю, вы правы, — скептически согласилась МакГонагалл. — Что ж, если ваше мнение изменится, обязательно приходите.
— Спасибо, — сказала она, поднимаясь с места. — До встречи, профессор.
Минерва напутственно улыбнулась, и Гермиона выскользнула из кабинета, мысленно напоминая себе следить за тем, как она отзывается о Драко в присутствии МакГонагалл. Повернув в соседний коридор, Грейнджер выдохнула, но воздух застрял в горле, потому что она почувствовала, как сильная рука ухватила ее за локоть.
— Майкл, — порывисто выдохнула Гермиона, когда узнала тревожно наблюдающие за ней карие глаза. — Ты меня напугал.
— Прости, — неловко пробормотал он. — Я надеялся, мы поговорим о произошедшем на балу.
— Конечно, — она отрешенно кивнула. — Да, конечно, я…
— Может, давай у тебя?
— Я бы лучше прошлась, — быстро сказала Гермиона. — Давай где-нибудь прогуляемся и поговорим. Сегодня мне не очень-то хочется сидеть в комнате.
— Ладно, — согласился он и медленно направился по коридору. — Слушай…
— Мне очень жаль, — пробормотала она, заправляя за ухо непослушные пряди, — что бросила тебя вот так. Я не совсем хорошо себя чувствовала.
— Все в порядке, Гермиона, — он насупился, — тебе не нужно ничего придумывать. Я знаю, что ты думала о нем, и это…
— О нем? — быстро повторила Грейнджер. — Я…
— О Роне, — пояснил Майкл со знающим видом. — Прости, я не понимал, насколько у вас серьезно, но Джинни мне все объяснила.
— Ясно, — произнесла Гермиона, ощутив неудобство, но отбросила в сторону совесть, что клокотала внутри. — Да… ну, я…
— Не хочу между нами никакой неловкости, — перебил Корнер, сворачивая за угол к библиотеке. — Я считаю тебя другом и не хотел бы, чтобы все…
— Я не против быть твоим другом, — честно ответила она. — И мне жаль, что я сразу не дала знать, какие отношения между нами с… Роном. Сейчас, когда он далеко, все сложнее, да и война не помогает.
— Все в порядке, — Майкл кивнул. — Хочешь, чтобы я проводил тебя до комнаты?
— Наверное, я немного позанимаюсь в библиотеке, — сказала она. — Мне нужно кое-что закончить, но все равно спасибо. Увидимся позже.
Драко наблюдал за пушистым снегом, кружившимся за окном.
Он никогда его особо не любил, но после недель наблюдения за неизменным видом из окна этой комнаты он был вынужден признать, что искрящийся белый пейзаж выглядел, словно ожившая картина. После стольких недель, что Малфой провел в этом гадюшнике, он стал забывать, каково было снаружи, и, честно говоря, скучал по свежему воздуху.
Он слышал, как Гермиона ушла более часа назад, но она по-прежнему оставалась здесь. Ее запах витал в воздухе, он мог ощутить его у себя на языке; Драко пытался вспомнить момент, когда именно ее аромат перестал раздражать и превратился в нечто, приносящее успокоение.
Несмотря на данное самому себе обещание, что перепих с Грейнджер будет разовым, он уже смирился с тем, что сделает это снова, пока не исчезнет пожирающая изнутри потребность в ней.
Если исчезнет.
По крайней мере, ему удалось проснуться первым. Каждый уважающий себя мужчина знал, что лишние минуты в кровати, в которой ранее у вас был секс, означает нечто большее, нежели просто получение физического удовольствия среди смятых простыней; он бы скорее заклял себя Круциатусом, чем позволил подобному случиться.
Это было лишь на одну ночь…
Если судить по их шалостям в душе, этой маленькой теории суждено было ссохнуться и умереть. Он винил во всем угрозу смены своей тюрьмы.
Драко мог бы поставить под сомнение причины, побудившие преследовать Грейнджер, и, возможно, надорвался бы в процессе; ведь в обдумывании ситуации, не имеющей выхода, не было никакого смысла. Даже зная, что пожалеет, он решил воспользоваться ранним советом Гермионы и просто делать то, что, как он чувствовал, было правильным.
Рядом не было никого, кто мог бы осудить его или обругать за неприличное и опасное поведение; поскольку она была единственным элементом его изоляции, который заставлял инстинкты звенеть, а кровь быстрее бежать по венам, вариант отказать себе в желании прикоснуться к ней он даже не рассматривал.
Если это было безумием, получается, все разговоры о счастье в безумии наконец-таки обрели смысл.
