Собственно, в задумчивость меня привели именно собаки — из моего прежнего опыта было ясно, что животные наиболее остро реагировали на мое присутствие, пока я пребывал на изнанке. А при таком количестве псов на квадратный метр, которые к тому же постоянно пересекались во время патрулирования, надо было хорошенько продумать траекторию движения, чтобы ни на кого не натолкнуться и остаться вне досягаемости чутких собачьих носов.
Нет, конкретно за себя я не опасался — увидеть меня на изнанке псы не могли. Но, даже оставаясь для них невидимым, я оставлял какие-никакие, а следы на влажной земле и мокрой после дождя тропинке… насчет запаха я не был уверен, но собаки к таким вещам наверняка окажутся более чувствительны, чем люди или кони. Поэтому опасаться следовало именно их.
Улишшей я оставил на улице — следить за обстановкой и в случае чего подать тревожный сигнал. Обзор с облюбованного мною дерева был, правда, не очень хороший, но я разослал нуррят вдоль всего периметра, после чего попросил их забраться на забор и благодаря связи с Ули получил полный обзор поместья из разных точек.
На дерево, разумеется, пришлось забираться в верхнем мире. И оттуда же проводить рекогносцировку. Так было удобнее, поскольку изнанка при всей своей полезности полной информации о живых не давала.
В итоге, проторчав на дереве энное количество времени, я решил, что безопаснее всего будет перемещаться не по траве, а по выложенным камнями дорожкам, следуя на некотором отдалении от патруля. Проследил, в каких точках они пересекаются, наметил пути обхода. Затем, улучив момент, соскользнул вниз, нырнул на изнанку, перелез через забор. А затем дождался очередного патруля и медленно, осторожно, двинулся следом за двумя чуваками с собакой, стараясь держаться от них метрах в четырех позади.
Запах — не запах, а чужое присутствие одна их псин действительно почуяла, хотя я специально натер подошвы ботинок листьями и загодя проверил, не воняет ли из подмышек. Но собака все равно занервничала и, заворчав, принялась настороженно крутить головой.
— Цыц, тварюга, — шикнул на пса держащий поводок охранник, когда собака зарычала громче. Однако для проформы тоже огляделся. Второй обменялся условным сигналом с показавшимся из-за угла следующим патрулем. Потом оба проследовали по намеченному маршруту до дома, затем свернули, а я, позволив им отойти подальше, проворно вскарабкался по каменной стене, стараясь успеть до того, как к дому приблизится следующая команда.
Ф-фу. Обошлось.
Вторая собака отреагировала вяло, поэтому моего присутствия, можно сказать, никто не заметил.
И зачем, спрашивается, тану такие меры безопасности? Он что, деньги на заднем дворе печатает? Золотую жилу в подвале нашел? Или же у него спрятано в доме нечто такое, за что все воры столицы глотки друг другу готовы перегрызть?
Добравшись до первого попавшегося окна, я заглянул внутрь и, обнаружив там не кабинет, а гостиную, сместился к следующему окну, методом тыка ища хозяйский кабинет.
Нет, в дом при такой охране я по-любому не полезу — если внутри найдется хоть одна собака, спрятаться я вряд ли сумею. А так пришел, ушел… никто и не поймет, где именно я пробрался. Неудобно только ползать по стене вялой мухой, но делать нечего — раз уж явился, придется идти до конца.
Таким манером, тихо проклиная паранойю местного графа, я прополз весь фасад и половину торца. Тан за это время, небось, обыкался, мучительно гадая, какая сволочь начала так часто его поминать. Но вот, наконец, за окном мелькнула подходящая обстановка, и я задержался, изучая нужный мне интерьер: два письменных стола, строгие кресла, большущий шкаф во всю стену, секретер, мои дорогие и любимые серые ниточки на полу… как хорошо, когда буржуи заботятся о сохранности своего жилья!
Кажется, я на месте. И хозяина нет, что вообще замечательно.
Одна у меня возникла проблема — защита на окне, при виде которой я досадливо цокнул языком. Надо же, не ожидал, что кто-то додумается поставить магическую сетку сразу в два слоя. Но тан точно параноик. Зачем ему на высоте в три человеческих роста от земли столько алых нитей? Он что, решил, что кляксы умеют прыгать? А шпыньки ты, козел, для чего так далеко запрятал вглубь? Да еще и в камне утопил их до такой степени, что снаружи остались только жалкие огрызки?
— Вот ведь сволочь предусмотрительная, — пропыхтел я, распластывая ладонь по камням и осторожненько просовывая пальцы под нижнюю сеть. — Нет чтобы как все люди нормальную защиту поставить. Но ему, понимаешь ли, посложнее подавай. И какая только тварь накрутила тут столько узоров?
С большим трудом добравшись до первого шпынька, я когтем выковырял его из стены и чуть не сплюнул, посчитав, какое количество фиксаторов мне придется убрать, чтобы сдвинуть защитную сеть хотя бы до середины окна. Чертов тан, оказывается, каждую сеть прикрепил на индивидуальные фиксаторы. Для нижней — одни, для верхней — другие. Ровно вдвое усложнил мне задачу, урод, и я уже из принципа решил, что непременно его ограблю, раз он испортил мне настроение.
Уф!
