– Сохранение нации и этноса – это европейские ценности родом из XIX века, ценности, за которые было пролито немало крови. При этом надо осознавать, что в традиционном понимании еврейский народ – это орудие исполнения высшей воли на земле и для многих верующих иудеев численность – вовсе не самоцель. В конце концов, мы всегда отличались не количеством, а качеством.
Те, кому важно, чтобы их дети не растворились в окружающем населении, стараются жить там, где евреев много статистически, – это может быть и Нью-Йорк, и Иерусалим. Религиозные ищут иного. Вы когда-нибудь слышали, например, о таком местечке, как Радунь? А все соблюдающие евреи о нем знают – там в начале прошлого века жил великий раввин Хофец-Хаим. Большой еврейский центр – это не город, где живет много евреев, а «меком Тора», место, где живут сведущие в Торе евреи. Поэтому евреям, озабоченным лишь этническим самосохранением, в Израиле проще. Но для евреев, озабоченных сохранением еврейской преемственности, что не одно и то же, важнее заниматься Торой, что можно делать и в Киеве, и в Монреале. И тогда дети их станут под хупу, т. е. заключат брак «по законам Моисея и Израиля» не потому, что «кругом одни евреи», а потому, что захотят построить очаг, основанный на иудейских ценностях и принципах.
Отношение к Государству Израиль со стороны европейских стран претерпело за его сравнительно короткую историю резкие перемены. В первые годы своего существования его поддержали не только социалистические страны, но и левые движения по всему миру. Коллективные формы управления промышленностью и сельским хозяйством, сравнительное экономическое равенство, тот факт, что евреи пострадали от рук европейских фашистов, – все это привлекало к Израилю симпатии, как тогда говорили, «прогрессивного человечества». Обвинения в том, что сионизм – одна из форм колониализма и расизма, не принимались всерьез, ибо сионисты совсем недавно сами вели борьбу против Великобритании, одной из самых могущественных колониальных держав того времени.
Сегодня же политическая поддержка Израилю оказывается в основном справа. Один израильский журналист заметил, что если бы Жан-Мари Ле Пен, лидер крайне правого Национального фронта во Франции (сегодня партия называется «Национальное объединение», а руководит им его дочь), переехал в Израиль, то его взгляды оказались бы левоцентристскими по израильской политической шкале. Отвергая социополитические причины конфликта с палестинцами (спор о землях, домах, этнических чистках и т. п.), многие израильтяне объясняют неприятие своей страны на Ближнем Востоке слепой ненавистью арабов, их религией, культурой и прочими, иногда даже врожденными свойствами, а не возмущением против несправедливости. Точно так же американские руководители не стали искать политических причин нападения исламистов на Нью-Йорк и Вашингтон в сентябре 2001 года, а приписали их беспричинной ненависти к американскому обществу и его образу жизни.
В Европе такое толкование ближневосточного конфликта в духе противостояния культур и цивилизаций близко правым кругам, недовольным присутствием на территории многих европейских стран значительного числа мусульман. Именно благодаря застарелому антисемитизму правых кругов, Израиль, как воплощение «нового еврея», становится им близким по духу общественным образованием европейского происхождения, где, в отличие от Европы, «с арабами не церемонятся». По инициативе израильских парламентариев в законодательных собраниях ряда стран формируются группы поддержки Израиля, обычно привлекающие местных представителей правого крыла, нередко заявляющих, что некоренное население должно знать свое место.
