И вот братья стоят перед все еще неузнанным ими Иосифом. Увидев сына своей матери, Вениамина, могущественный египтянин внезапно удаляется и от волнения плачет в своих покоях. Образ мужчины в еврейской традиции сильно отличается от понимания мужского поведения в русской и западной культурах, где мужеством считается сдерживать свои чувства, а слеза мужчины обязательно скупа. Иудею не зазорно испытывать эмоции, открыто их выражать и даже расплакаться при встрече с красивой девушкой, как это происходит с Яковом при первой встрече с Рахилью (Бт. 29, 15).
Пополнив запасы, братья в полном составе отправляются в обратный путь. Но по приказу Иосифа перед отъездом в мешок Вениамина слуги втайне подкладывают серебряный кубок. Не успевают они отъехать, как за ними начинается погоня, их обвиняют в неблагодарности: они украли кубок принявшего их правителя. Братья в растерянности: «У кого из рабов твоих будет найдено, тот умрет, а мы все будем ему (т. е. правителю – прим. авт.) рабами» (Бт. 44, 9). Кубок обнаруживают в мешке Вениамина, и братья с понуренными головами вновь предстают перед Иосифом. В наказание за содеянное Иуда предлагает Иосифу обратить их всех в рабство. Но египтянин справедлив: «Лишь тот, у кого найден кубок, будет мне рабом» (Бт. 44, 17). Таким образом, братья оказываются в той же ситуации, что и накануне продажи в рабство Иосифа. Они могут оставить Вениамина и спокойно возвращаться домой. Наступает решительный момент. Как поведут себя братья на этот раз? Насколько истинно их раскаяние?
И вот Иуда выступает перед правителем Египта и подробно, с достоинством, пересказав произошедшее с ними и упомянув, что отец не выдержит потери Вениамина, предлагает себя в рабство вместо младшего брата. Круг закрывается, Иуда на деле доказывает себе, что со старым покончено навсегда. Только тогда, превозмогая рыдания, признается Иосиф: «…я – Иосиф, брат ваш, которого вы продали в Египет; но теперь не печальтесь и не жалейте о том, что вы продали меня сюда, потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни» (Бт. 45, 4–5). Он не таит на них злобы, они прощены, ибо доказали – ему и, самое главное, самим себе, – что с былым малодушием покончено. Таким образом, раскаяние способно преобразовывать прошлое: «… не вы послали меня сюда, но Бог» (Бт. 45, 8). Иосиф не упрекает их, не корит их описанием своих страданий в рабстве. Впрочем, братьям все еще не так легко поверить в великодушие Иосифа. Поэтому позже, перед смертью отца, Иосиф вновь заверяет их, что не таит на них зла: «И сказал Иосиф: не бойтесь, ибо я боюсь Бога; вот, вы умышляли против меня зло; но Бог обратил это в добро, чтобы сделать то, что теперь есть: сохранить жизнь великому числу людей; итак не бойтесь: я буду питать вас и детей ваших. И успокоил их и сердечно говорил с ними» (Бт. 50, 19–21).
Эта библейская история содержит в себе все элементы процесса, ведущего к прощению. Согласно Маймониду, тому, у кого просят прощения «…запрещено ожесточать сердце свое и отказываться от примирения. Напротив, он должен с легкостью принимать любую попытку умиротворения, а обижаться – с трудом. Когда у него просят прощения, надо искренне и с добрым сердцем согласиться» (Законы о раскаянии 2, 10). Но ведь в нашей истории братья даже не успели попросить прощения. Тот же Маймонид в другой части свода упорядоченных им законов «Мишне Тора» замечает, что тот, кто прощает причинившего ему зло человека, не упрекая его и не тая обиды, по-настоящему богобоязнен» (Законы о знании 6, 9). Иосиф своими глазами увидел, что братья раскаялись, и поэтому сам великодушно простил их. В то же время бессмысленно прощать человека, если он не только не раскаивается в содеянном, но и продолжает идти по дурному пути…
Интересно, что в иудейском понимании прощение более благотворно действует на того, кто прощает, чем на того, кого прощают. Для Иосифа прошлые страдания приобретают иной смысл: он видит в них Божественный промысел, который позволяет выжить всей его семье. Прощение возносит его над страданием, как бы исчезающим в дымке прошлого. Прощение освобождает от неприязни, ожесточения и озлобленности, что подчас так сильно отягощают сердце. Неудивительно, что иудею предписано перед отходом ко сну вслух простить всех, кто нанес ему материальный или всякий иной ущерб, кто оскорбил его словом или делом, умышленно или непреднамеренно. Неудивительно, что разрушение Иерусалимского храма наши мудрецы считают греховным следствием непримиримости, злопамятства и беспричинной вражды.
