У меня пересыхает во рту. Его любимая пара. Признаю, я не могу сказать ему «нет», когда он находится так близко и касается меня.
Он улыбается, когда я достаю из-за спины свою руку с трусиками. Разжимаю пальцы, и он выхватывает трусики с моей ладони.
– Мои, – утверждает он, его глубокий голос понижается на октаву.
– Хм, нет. Хьюстон, – говорю я и разум возвращается постепенно ко мне, протягиваю руку к трусикам, – отдай их мне, и можешь идти.
Выскальзывает кончик его языка, смачивая губы.
– Включи стиральную машину, Марли, – инструктирует он меня, просовывая мои трусики в свой карман. Часть меня думает, что это горячо: мои трусики будут в его кармане, пока он будет заниматься исследованием с Анной Томпкинс. Другая часть боится того, что они выпадут, и каким-то образом все узнают, что они мои. – Включи стиральную машину, – снова требует он, на сей раз хриплым властным голосом. – Я хочу тебе кое-что показать.
– Показать что? – спрашиваю я, и запускаю стиральную машину. Он подходит очень близко и кончиком носа пробегается по моей шее к ключице, и я оглядываюсь, чтобы убедиться, что мы одни.
Мы одни. Слава Богу.
Не успеваю перевести взгляд на него, как подхваченная его сильными руками, оказываюсь сидячей на работающей машинке.
– Ты знала о том, что когда эти машины вибрируют, то предоставляют прекрасную стимуляцию твоему клитору?
Он становится между моих ног. Я хочу, чтобы его руки блуждали по всему моему телу, и он удовлетворяет мое желание. Как же хорошо ощущается прикосновение его руки под моей рубашкой.
– Хьюстон. Что ты делаешь? – глубоко вздыхаю я, надеясь, что он не остановится.
– Рискую своей карьерой, – он хватает мой подбородок, обрушивая свои губы на мой рот.
– Не останавливайся, – стону я.
О, черт! Подо мной мягко качается стиральная машина, посылая вибрацию к моему клитору. Он прав. Это ощущение временно затмевается его теплой рукой, проскальзывающей в мой лифчик. Что если нас кто-нибудь увидит? Что если Анна Томпкинс нас увидит? Мой твердеющий сосок не заботят последствия того, что нас могут поймать. Он хочет, чтобы его сжимали, и он получает то, что хочет.
– Это ощущается хорошо? – спрашивает он, прикусывая мочку моего уха.
– Да, – отвечаю я, наклоняя голову, чтобы предоставить ему доступ. Мои ноги сами собой обхватывают его талию, притягивая его ко мне. Теперь моя киска находится на идеальном уровне с его членом.
– Ты знаешь, что это неправильно, – шепчет он мне на ухо.
– Мне все равно, – шепчу я в ответ.
Глупо не беспокоиться. С легкостью отказаться от обучения в медицинской школе при университете ради оргазма? Я знаю ответ, но я все еще это делаю. Все еще трусь о его член. Все еще страстно его желаю, несмотря на риск. Забавно, как мы можем чего-то хотеть настолько сильно, что отбрасываем каждую унцию восприимчивости. Но и ему не лучше, он может потерять больше чем я, и все же, он все еще скользит пальцем в моих трусиках. Рискует своей карьерой, чтобы пробежаться пальцем по моим обнаженным губкам, окунуть его внутрь. Мы стонем одновременно.
– Черт, ты такая мокрая, – бормочет он мне. – Мне нужно, чтобы мой член был внутри тебя.
Стиральная машина подо мной начинает цикл отжима, и вибрация быстрее подталкивает меня к его руке. Он проскальзывает в меня еще одним пальцем и кусает меня за плечо. Он меня укусил! Черт, это горячо! Я так давно его хотела, что мой оргазм уже надвигается, зарождаясь в животе. Удовольствие переполняет меня, когда я раскачиваюсь на его руке, а его пальцы набирают скорость.
– Я так близко, – выдавливаю из себя я.
– Я хочу видеть твое лицо, когда заставлю тебя кончить, – он слегка откидывается назад, но его пальцы не замедляются.
Стиральная машина подо мной вибрирует быстрее, и он подводит меня к самому лучшему оргазму, который у меня был за долгое время, да вообще когда-либо.
После того, как он меня нежно целует, я вижу это в его глазах. Сожаление. Нет, не снова! Звонит мой телефон, и я сползаю с машины и ухожу от его смятения.
– Извини, – говорю я, желая залезть внутрь стиральной машины, чтобы избежать этого выражения на его лице. – Я должна ответить, – я указываю на телефон в своей руке.
Он открывает рот, чтобы ответить, но затем его закрывает. Почему мужчины такие трудные? Тот, кто сказал что мужчины говорят то, о чем думают, ошибался.
– Вперед, – наконец говорит он, кивнув в сторону двери. – Мне нужно идти.
И снова я не знаю как реагировать. Он только что трахнул меня своими пальцами, и я не знаю, что делать, кроме как отпустить его. Так что, мне остается только улыбнуться ему и слегка кивнуть в знак согласия. На лице Хьюстона явное облегчение, он неохотно мне улыбается, прежде чем повернуться и уйти.
Меня охватывает печаль.
– Привет, – говорю я в трубку.
– Привет! – говорит Эрик. – Я в городе проездом. Ты должна встретиться со своим братом за кофе.
Он сообщает мне детали, и когда я вешаю трубку, то приходит сообщение:
Профессор Дейл: «Приложи к лодыжке лед».
Глава 10
Хьюстон
