Ничего страшного. Ну и что? Я подурачился со студенткой. Этого больше никогда не повторится.
Он снова обнимает ее, и я решаю, что пора уходить.
Завтра я удостоверюсь в том, что больше никогда к ней не прикоснусь. Я буду защищать себя.
Глава 11
Марли
Грёзы (существительное) – серия приятных мыслей, отвлекающих внимание от настоящего.
Увидеть Эрика было именно тем, что мне было нужно, чтобы перегруппироваться. Я скучаю по своей семье больше, чем думала. Я на время забылась, мы хорошо посидели, посмеялись и я забыла обо всех потрясениях. Но впереди экзамены, к которым надо готовиться. Материал, который надо изучить. Профессор, о котором надо перестать фантазировать.
Ну, давай не будем сходить с ума. Он – единственный мужчина, которого я кажется, не могу забыть.
На следующее утро я прихожу на занятия раньше, потому что хочу поговорить с ним наедине. Меня всю ночь беспокоило выражение сожаления на его лице. Я хочу, чтобы он знал, что если чувствует себя виноватым из-за того, что я его студент, или чувствует то, что пользуется мной, то он не должен этого делать. Я полностью осознаю последствия своих действий.
– Доброе утро, – говорю я, подходя к его столу. Сегодня он выглядит необыкновенно красивым в синей рубашке, облегающей его мускулы, и с серо-голубым галстуком.
–Доброе, если ты так говоришь, – резко говорит он. Я останавливаюсь перед его столом. – Мисс Мерфи, это не начальная школа. Идите и найдите свое место, – рявкает он.
О’кей. Сначала, такое его отношение, вызывает у меня сомнения относительно того, нужно ли мне вообще пытаться поговорить с ним, но я немного привыкла к переменам его настроения.
– Ну, я хотела поговорить с тобой о вчерашнем.
– А что насчет этого? – он перебирает какие-то бумаги, а затем фокусирует на мне свои глубокие глаза.
– О том, что случилось в прачечной, – говорю я вполголоса. Несмотря на то, что аудитория пуста, я все равно беспокоюсь о том, что кто-то нибудь может услышать наш разговор.
– И? – выражение его лица настолько бесстрастное, что мне кажется, что все те мускулы, о которых он нам постоянно рассказывает, внезапно исчезли с его лица.
– Ну, – начинаю я, потом запинаюсь. Затем я продолжаю – Ты и я. – это так неловко.
– Ты и я? Что ты хочешь, чтобы я сказал? – он поднимает брови, а я продолжаю молчать. – Какой бы ни был образ «и жили они долго и счастливо», который ты себе представила в своей голове, это не входит в мои планы.
Вот вам ребята, от ворот поворот. Он повторяет, чтобы я заняла свое место, и на этот раз я так и делаю. Потому что где-то в моем предательском теле есть гордость, а на переднем плане очень сильное смущение. Но, гнев – сильный соперник, сбивающий их обоих с главного места.
Болтовня наполняет воздух, когда заходят студенты, и я все еще не веря в его пренебрежительное поведение, поднимаюсь по лестнице на свое место. Его глаза смотрят на меня, пока он говорит с классом. В эту игру могут играть двое. Я решаю устроить ему небольшое представление, похожее на то, что мы делали вчера. Я покажу ему то, что он только что отверг. Когда он смотрит на меня, я медленно раздвигаю ноги под столом, открывая ему прекрасный вид на свои красные трусики. Его голос начинает слегка дрожать, но он возобновляет урок, и меня буравят его глаза. Кусая кончик ручки, я двигаю пальцы вверх по бедру, не отрывая от его взгляда, а затем сжимаю ноги. Он резко отворачивается спиной к классу.
– Используйте оставшиеся пятнадцать минут для учебы, – рявкает он, подбегая к своему столу.
Учеба? Да, правильно. Будто я могу на чем-то сосредоточиться. Я пялюсь на текст, а мои мысли блуждают... и блуждают.
Урок заканчивается, и я собираю свои вещи и направляюсь к выходу.
– Мисс Мерфи.
Выйдя из толпы уходящих студентов, я смотрю на Хьюстона. Проделывая путь к его столу, готовлюсь к неизбежному. Он смотрит на меня, не произнося ни слова. Мое сердце колотится, когда его взгляд прожигает меня насквозь. Когда между нами остается единственное пространство – это его стол, я выпаливаю:
– Что, профессор Дейл? У меня еще одно занятие.
К этому моменту в комнате пусто, и он садится прямо на своем кресле, вытягивая ноги.
– У вас невыносимое отношение, – говорит он, его грудь поднимается и быстро опадает.
– Отношение? Что, думаешь ты единственный, кто может приказывать. А я единственная кто будет подчиняться? – спрашиваю я, уверенность так и прет из меня.
– Ох, ты думаешь, что я приказываю? – он откидывается назад в своем кресле, и я решаю, что с меня уже достаточно.
– Сядьте прямо, профессор. Теперь я главная. Я хватаю телескопическую указку с доски, раздвигаю ее делая резкий взмах и громко хлопаю по столу.
Он ухмыляется и подчиняется.
– Извини.
– Именно об этом я думала. Теперь скажи, в чем сегодня твоя проблема? Почему ты такой холодный? – я похожу к нему, разворачивая его кресло. – Встань и наклонись над столом.
– Что? – издевается он.
