Неполная семья — это, конечно, не то, о чем я мечтал для Ангелины, учитывая мои стародревние изумрудные принципы и взгляды на жизнь. Но, с другой стороны, мой опыт показывал, что счастье дитятино зависит не столько от наличия отца, сколько от его качества, если можно так выразится. А Никита, как не крути, не был тем отцом, который был бы достоин любви прелестной Ангелины. Эта девочка была слишком мне дорога, чтобы я позволил ей страдать от ненависти родного отца. Уж лучше и вовсе его не знать. Таково мое изумрудное мнение!
Кто бы мог ожидать, что развод так заденет Полину! Она сильно похудела, лицо осунулось, потеряло присущие ему яркие краски, от былого задора не осталось и следа. Чтобы она не говорила о том, что уже не чувствует к Никите никакой любви, судя по ее переживаниям дело обстояло несколько иначе. Она старалась не касаться своим унынием Гели, но разве можно этого избежать, когда на душе постоянно скребут кошки, а на глаза то и дело наворачиваются слезы? Геля, однако, повела себя молодцом. Не стала устраивать маме дополнительных истерик, а стала, наоборот, тише и спокойнее, словно повзрослев в одно мгновение, превратившись из новорожденного несмышленыша в сознательную девочку, пусть всего лишь году от роду. У нее была довольно необычная внешность, кожа с едва заметным оттенком солнечного поцелуя, темно-каштановые волосы с янтарным отблеском, и синие-синие глаза, по большей части сохранявшие серьезное выражение.
Когда ребенку всего лишь несколько месяцев, еще трудно сказать что-то определенное по поводу его внешности, ближе же к году черты лица обретают более или менее выразительные черты, проявляется определенный характер, в маленьком человечке прорезывается личность. В Геле ее натура стала проявляться буквально во всем. Она словно осознала, наконец, свое место в этом мире, отсутствие постоянных скандалов и напряженной обстановки успокоили ее нервную систему, она будто ощутила себя в безопасности, беспричинные крики забылись, и малышка стала наслаждаться жизнью. Полину она обожала. Когда у той были минуты совершенного упадка сил, Геля усаживалась к ней на колени, прижималась к груди и могла сидеть так очень долго, играя с мамиными волосами, теребя пуговицы на ее кофточке, мурлыча что-то себе под нос. Но зато если уж мама приходила в себя, начинались неимоверные игры с кувырканием, смехом, разбрасыванием игрушек по всему дому и размазыванием мороженного по маминому лицу. Геля вела себя, словно зеркало Полининого состояния, чутко реагируя на все перемены ее настроения. Никита все еще иногда заходил к ним, правда все реже и реже, и, как ни странно, Геля принимала его очень хорошо, несмотря на всякое отсутствие внимание с его стороны. Гены, думала в такие моменты Полина. Он неизменно приносил какую-нибудь игрушку для Ангелины, но никогда не делал даже и попыток взять ее на руки, повозится с ней, пообщаться. Его визиты были похожи больше на деловые, он использовал это время для решения дел с Полиной. Никита и не думал отрицать наличие другой женщины в его жизни и факт, что появилась она уже давно, нисколько не смущал его.
— Ты сама подтолкнула меня к этому, Поля, и сейчас, когда развод уже практически оформлен, выяснять, кто прав, кто виноват, уже не имеет никакого смысла. Это приведет к новому ушату обвинений в адрес друга, что совершенно не конструктивно.
— Ты даже на наш брак смотришь, как один из своих проектов — конструктивно, не конструктивно. — Полина давно уже бросила свои попытки выяснить, что же между ними пошло не так, почему все так легко рухнуло в такой короткий срок. Помятуя безобразную ссору между ними по поводу необходимости развода с упоминанием всех взаимных претензий, после чего Полина сильно засомневалась, а была ли вообще любовь в их семье, они решили выяснять все тихо, избегая никому ненужных скандалов.
Поначалу Полина не хотела брать от Никиты ничего после развода. После выслушанных унизительных характеристик в свой адрес, что она, мол, ни на что не способная бесхребетная серая мышка, умеющая лишь жить за чужой счет, так соблазнительно было сказать « Мне ничего от тебя не надо» и хлопнуть дверью! Потом разум и верные друзья подсказали, что это как минимум неразумно. Она, как жена, имеет право на свою долю. И Геля, как их ребенок, тоже. Насчет прав Полины Никита не возражал. С Гелей все обстояло иначе. Он знал, что любой суд принудит его платить алименты, но он испытывал такой необъяснимый негатив по отношению к ребенку, что пытался любыми путями избежать этого.
