Вспомнив о лярвах, Леонардо нахмурился. Как и все небожители, он ненавидел лярв. Эти отвратительные сущности питались самыми низменными эмоциями людей. Они селились в домах, где «вкусно пахло» скандалом, где всегда было достаточно страха и гнева. Накануне на перроне Леонардо наблюдал, как разбухшая от удовольствия лярва вела на «поводке» – длинной присоске – худую ворчливую тётку. Мерзкие твари покидали свою жертву только в двух случаях: когда её дни были сочтены или, что бывало крайне редко, когда жертва прекращала «кормить» прикрепившуюся хозяйку, полюбив этот мир. Любовь для лярв была противопоказана, она загоняла расползающуюся мерзость обратно в свой слой.
Через час поезд уже приближался к конечной станции. На окраине Симферополя красовались разрисованные стены гаражей – графические эксперименты тинейджеров. Политические лозунги типа «Крым – Россия», украсившие бетонную стену, сменяли откровенные объяснения в любви какого-то Жени неизвестной девочке по имени Катя.
Лео нырнул в мысленное пространство Вероники. Его лицо не выразило ни удивления, ни радости, хотя именно эти чувства он испытал.
«Как хорошо, что я её встретил. Только бы не испугать. Нужно держаться на расстоянии. У неё есть то, что мне нужно».
Вероника лежала на кровати. Ветер теребил капроновую занавеску. В открытую дверь балкона был виден кусочек бескрайнего моря, лазурно-голубого с белыми барашками. Она старательно вслушивалась в размеренный шум набегающих волн и пыталась расслабиться. Тревога, пульсирующая внутри, вызывала сильное напряжение мышц. Она гнала от себя мысли, сосредоточившись на единственном желании – оставаться «здесь и сейчас». «Здесь, – говорила она себе, – я слышу этот убаюкивающий шум волны. Здесь я любуюсь восхитительным лазурным великолепием моря и чувствую прохладное дуновение ветерка, а тело наслаждается мягким прикосновением чистой постели».
Всё ненужное, тревожное и страшное осталось там и тогда. Где-то в прошлом остались пустые разговоры, непонимание и зависть. Там, в будущем, появятся новые тревоги. И только здесь, в этой ослепительно белой гостинице, она с наслаждением вдыхала, слушала, ощущала.
«Как хорошо, – откинувшись на подушку, думала она, – как замечательно просто лежать и наслаждаться покоем».
Она с блаженством потянулась и открыла тетрадь.
