Локи тяжело привалился к стене, но устоять не смог. От боли перед глазами плясали черные круги. Его лишили последней надежды на борьбу за жизнь. Но перед этим заклинание умудрилось высосать из мага остатки его сил, пытаясь противостоять напору. Лафейсон не знал, как долго находился в этом ужасном состоянии. Мир будто вращался вокруг него, превратившись в разноцветное пятно. Как ни странно, чувство потери самого себя и осознание собственной скорой смерти Локи не расстроили. Ему, Богу Огня, Хитрости и Обмана, полукровке, привыкшему совершать злодеяния в ответ на непонимание и ненависть, сейчас было абсолютно все равно. Смерть могла избавить его от мучений, поселившихся в голове.
— Локи! – испуганный голос вернул его к реальности. Почему где-то на горизонтах подсознания этот голос казался таким знакомым?
Страх и облегчение смешались в душе мага. Его кто-то окликнул. Но кто? И зачем? С трудом открыв глаза, трикстер огляделся. Он сидел на полу, привалившись спиной к ледяной стене, отдающей морозным холодом. Рядом ничего не было. Бросив взгляд перед собой, Локи увидел лишь безжизненные белоснежные стены, искрящиеся от всполохов огня. Присмотревшись, он заметил, как у самого входа стоит Эвелин, сжимая в руке факел. Бог Обмана попытался встать, и это действие заставило его зашипеть от боли. Тело будто парализовало, и каждое незначительное движение причиняло неописуемую боль всему организму.
— Тихо-тихо, — асинья в секунду оказалась рядом с магом, закрепила факел и взяла лицо бога в свои ладони. — Локи…
Она прижалась лбом к его голове, зажмурилась и судорожно вздохнула. Трикстер не спешил что-либо делать. Он сверлил взглядом дальний угол своей новой темницы, тяжело дыша, чувствовал, как дрожат его руки. Эвелин отстранилась от него, осмотрев его беглым взглядом. О, Один, знал бы кто, как она боялась сейчас на него смотреть. Ей казалось, что он испепелит ее взглядом, проклянет, но он не был способен на это. Уже нет. Сил не осталось, ни одна мысль не могла задержаться в его голове. Локи не узнал ее. Память впервые за столетия подводила его, образовывая глубокие пропасти. Маг был не в состоянии вспомнить даже то, что была пару часов назад. Почему сейчас Эвелин обнимает его? Наверное, так надо.
— Локи? — она взяла его худую руку в свои ладони. Девушка привыкла, что маг всегда такой бледный, но не такой мертвецкой белизной. С ним уже было такое, тогда, в Свартальфхейме. Эви прижала к своему лицу его ладонь, чуть сжав ее в пальцах. — Локи, ты слышишь меня? Локи! Хороший мой, ну посмотри на меня.
— Что ты здесь делаешь? — наконец, после долгого молчания спросил Локи. Частично память подкидывала ему черно-белые картинки из прошлого.
— Я… я хочу, чтобы ты знал, что не одинок. Слышишь? Я с тобой. Я всегда была с тобой. И я бы все отдала, все, что у меня есть, лишь бы остаться с тобой навсегда.
— Зачем? — трикстер медленно вспоминал недавние собыия, прокручивал слова Эвелин, хмурясь, если запутывался, а потом осекся. Наверное, вопрос был слишком обидным. Хотя, с каких это пор он об этом задумывается. — Почему?
Девушка провела ладонью по его бледной щеке, и в следующую секунду поцеловала его. Локи вздрогнул, но через пару мгновений ответил на поцелуй, чувствуя на своих губах слезы Эвелин. Она целовала его с жаром, который постепенно расходился по каждой клеточке его тела, с отчаянием, от которого Локи становилось дурно. Он вспомнил эти губы. Она никогда так его не целовала. Никогда.
— Потому что я люблю тебя. — жалобно выдохнула асинья, вцепившись в его камзол. — Я безумно люблю тебя, Локи. Я говорила это уже, и повторю это еще столько, сколько потребуется, чтобы ты осознал это. И пусть ты всегда пренебрегал нашей с тобой дружбой, я все рано тебя любила. И твоя семья тебя любила. Каким бы ты не был, что бы ты не совершал, я знаю, что внутри ты совершенно другой, не такой, каким хочешь себя показать.
— Хватит! — вдруг выпалил Локи и резко оттолкнул от себя Эвелин.
За это и поплатился: непередаваемая боль пронзила всю его плоть, отчего трикстер глухо завыл и сжал кулаки так, что костяшки побелели. И правда, чего она хотела добиться этим признанием? Неужели надеялась на то, что он так просто ответит ей взаимностью? Скажет «Да, Эвелин, я тоже тебя люблю»? Ведь она знала, что этот эгоистичный бог никогда не полюбит ее.
— Перестань нести этот бред! Хватит твердить, что я лучше, чем пытаюсь казаться, что я не монстр, что…
— Если…
— Нет! — он впился в ледяной пол мертвой хваткой. Стена рухнула, маг выплеснул свои истинные эмоции, которые жгли его изнутри все эти годы. — Хватит! Если бы я не был монстром, которым пугают детей, то не свершил бы столько ужасных вещей, если бы был лучше, как ты уверяешь меня, то не разрушил бы жизни сотен жалких смертных, которых так усердно защищал Тор, и уж точно бы, если бы меня любили, не подвергли казни. — Локи вдруг зашелся в смехе. Остром, холодным, как осколок льда. — Чувствую, великим будет пир по исполнению моего смертного приговора. Весь Асгард будет праздновать.
— Этого не будет. — серьезно произнесла Эви.
