— Что? — маг вдруг замолчал.
— Казнь не свершится. — асинья смотрела прямо в глаза бога.
Локи даже на некоторое время забыл о боли, сжирающей все его тело изнутри.
— Побег?
— Да.
Бог Обмана прищурился и обреченно выдал:
— Я знал, что у тебя не все в порядке с мыслительным процессом.
— Что бы ты не говорил, я не позволю тебе умереть. Как ты не позволил это сделать мне. Я предполагаю, что ты сейчас скажешь, но я знаю одно — если бы ты был монстром, ты бы никогда не помог мне.
Локи выдохнул, прикрыл тяжелые веки.
— Я не смогу жить, зная, что ты умер, — продолжила Эвелин. — понимаешь? Не смогу! Ты для меня значишь очень многое, и я не позволю тебе просто так взять и умереть.
— Совершить побег невозможно, — помедлив с минуту, произнес Локи. — весь дворец окружен мощной охраной и энергоуловителями, и если ты собралась использовать магию, то они ее тут же засекут.
— Побег свершится во время казни, — терпеливо продолжила асинья. — в тот момент, когда тебя поведут к эшафоту, энергоуловители будут уже отключены. И едва ты окажешься около плахи, изумрудные чернила сделают свое дело.
— Ты сумасшедшая. — трикстер устало потер виски, шипя от вновь приливающей боли.
— Есть немного. — согласилась Эвелин.
Поддавшись порыву, она обвила руками его за шею, уткнувшись носом в холодную пластину на его плече, и прикрыла глаза. Последний раз, когда она может это себе позволить. Эвелин сжала кулаки, что ногти впились в ладони, и сморщилась так, что у нее свело скулы. В горле пульсировала такая острая боль, что невозможно было дышать. Что-то темное, леденящее душу, пожирало ее изнутри, давило на грудь свинцовой плитой. Главное не расплакаться. Не стоит так делать.
— Прости меня. — прошептала она и поднялась с колен. Поправив подол платья, девушка, не оглядываясь, направилась к выходу. Достав пластину, она вставила ее в замочную скважину, и дверь распахнулась. Последнее, что Эвелин услышала, когда покинула пределы темницы, был лишь глубокий, обреченный вздох.
POV Эвелин
Я, в сопровождении Тора вышла из дворца. Дорога предстояла недальняя. Сейчас место казни, как и путь к нему, были освещены магическими кристаллами и факелами, закрепленными на столбах по периметру. Руки и ноги Локи обвивала Глейпнир — тонкая и мягкая, как шелк, цепь. Но отличие ее было в том, что ничто во всех девяти мирах не способно было разорвать ее оковы. На лице трикстера отпечаталась одна лишь боль, которая сжирала Бога изнутри всё это время. Только, кажется, она увеличилась в размерах, и готова была выплеснуться наружу. Асы, столпившиеся со всех сторон, словно муравьи, смотрели вслед шагающему к эшафоту магу, и медленно шли следом за стражей, уводившей преступника. Толпа шепталась, толкалась, иногда даже были слышны ехидные смешки или горестные вздохи. Вздохи сожаления для Всеотца, что ему пришлось так несладко с приемным сыном, который «вместо благодарности лишь опозорил их народ». Все наблюдали, как измученный Локи, окруженный со всех сторон шестью самыми сильными эйнхериями, идёт на верную смерть. И всем это доставляло, кажется, только удовольствие. Скоро мир благополучных асов и богов даже не вспомнит, что трикстер вообще когда-то существовал. Конечно, зачем вспоминать того, кто подверг наш славный мир опасности?
Мы с громовержцем двигались впереди всех, и я не моргая смотрела на Локи. А если все же ничего не удастся и он погибнет? Что, если Тера обманула, и он попадет в западню, и я его больше никогда не увижу, а за то, что осмелилась ему помочь, меня тоже лишат жизни? Но я ведь и так ее скоро лишусь — не все ли равно, где и как? Я медленно моргнула, избавляясь от рези в глазах и смахивая слезу с щеки. Никто не должен видеть моей слабости. Не дождетесь! У меня всё получится, я спасу Локи, и плевать мне на последствия! Он будет жить. Будет жить так, как заслуживал с детства!
Тор крепче сжал мое предплечье и едва заметно кивнул мне. Это немного успокоило. Как символично. Закат и бескрайнее море. Жизнь подходит к концу, но душа обретает свободу. Стража подвела Локи к каменному выступу, на котором его уже ждал палач, и отступила на несколько шагов назад, разбилась на две части и встали по обе стороны от эшафота. Я оглянулась. Один уже был на своем законном месте — его рука крепко сжимала рукоять Гургнира. По левую руку от него стоял Форсети, а место справа пустовало — Всеотец ждал, когда Тор встанет рядом с ним, но громовержец так и остался стоять рядом со мной, за спиной и придерживать меня за руку. Это вселило в меня уверенность — мой друг рядом, и мы справимся. Выждав некоторое время, Один все же смирился и попросил зачитать Бога правосудия приговор для его уже-не-сына, чтобы все жители Асгарда слышали, какое обвинение предъявляют пленнику. Я обвела взглядом присутствующих асов, и наткнулась в толпе на знакомое лицо — мать глядела на меня в упор, и весь ее вид выражал одну лишь ненависть, которая разбавлялась торжествующей улыбкой. Не в силах видеть, как она глумится над над этой ситуацией, я перевела взгляд на Локи, чья фигура была охвачена оранжевым светом.
