— Локи прав — ты невыносима! — чуть ли не взвыл Одинсон. Думал, что на меня это воспроизведет какой-то эффект? Напротив, при упоминании трикстера я нервно сжала юбку и часто задышала. Тор накрыл лицо ладонью и провел ею до подбородка. Вздохнул. — Хорошо. Идем за мной.
Я подавила победную улыбку и поспешила следом за громовержцем.
Переборов колючее желание чихнуть, я глубоко вздохнула и затаила дыхание. Место, которое мне организовал Тор, было ужасно тесное и служило небольшой прорехой между двух стен. Не знаю, кто вообще когда-то придумал эту щель, но цель была ясна — отсюда, сквозь тонкую металлическую сеточку, был прекрасно виден тронный зал. Витринные окна были плотно зашторены, горели факелы, бросая причудливые блики на безукоризненно гладкий пол. На своем троне восседал Один, по левую руку от него высился Форсети, по правую стоял Тор. Около ступеней, ведущих к трону, стража опустила на колени Локи, даже не освободив его от цепей. Слева тянулся золотистый длинный стол, за которым восседал Совет.
Загремел голос Всеотца, он произнес вступительную часть, и я скривилась от отвращения. К чему вся эта бравада? Поглумиться над Локи? Как же это мерзко.
Я пропускала все его слова мимо ушей, даже не заметив, как его сменил Форсети. Он стоял с открытой книгой в руках и зачитывал приговор для трикстера. Было ясно — Локи никто не собирался щадить.
— Я могу попросить в последний раз? — подняв на них тяжелый взгляд, спросил Бог Обмана.
Один с прищуром взглянул на приемного сына и кивнул.
— Пусть это будет предсмертным желанием.
— Эвелин, дочь Алвиса, она ни в чем не виновата. Помилуйте ее, Всеотец.
Форсети и правитель Асгарда переглянулись.
— Хорошо. Да будет исполнена последняя ваша воля. — согласился судья.
Совет усердно записывал что-то, а затем один из мужчин поднялся и что-то сказал Форсети. Тот кивнул.
— Локи, сын Одина, в этот час вы лишаетесь своей магической силы. Совет Асгарда приговарил вас к лишению магической силы и казни через отсечение головы. Так велит закон, и приговор обжалованию не принадлежит.
Трикстер молчал. Я глядела на Всеотца — на его лице не дрогнул ни один мускул, оно не изменило выражения. Ни капли сожаления, сострадания или жалости. Ничего. Истинный правитель. Жертвовать одним ради спокойствия многих. Взглянула на Тора. Маска боли застыла на его лице. Я была уверена, что в его голове сейчас, как и у меня, проносятся самые лучшие моменты нашей прошедшей жизни. И от этого мне стало так плохо, что я чуть не задохнулась от волнения. Не время. Но эмоции перебили все.
Когда послышался какой-то скрежет, я закрыла рот рукой, чтобы нечаянный крик не вырвался из моей груди. Началось. Эйнхерии отошли от Локи на значительное расстояние, и все замерли. Даже, казалось, время замедлило свой бег. А я, словно загипнотизированная, смотрела туда, где должен был находиться Бог Хитрости. Чернота быстрыми шагами наступала из всех уголков и всех закоулков зала, плотно окутывая его высокую фигуру. Повсюду раздавался металлический звон, нарастая, звуча в голове. Я понимала, что сейчас должно было произойти что-то… ужасное. Холодный ветер промчался по помещению, как будто что-то злобно шепча, и в ту же секунду вов все стороны от Локи вылетели огромные цепи, хищно звякнув, и этот гул разлетелся повсюду.
Над его головой образовалось темно-зеленое облако, которое высасывало все его силы. Все искрилось, словно по магу пустили мощный электрический разряд, его било в конвульсиях, и я уже зажмурилась, чтобы не видеть, как Локи мучается, слезы сами текли по щекам, заставляя меня задыхаться от нехватки кислорода. Я не понимала, как он еще сдерживается. Но вдруг зал наполнил громкий обезумевший крик мага, и я окончательно зарыдала. Словно удар под дых. Меня словно окатил ушат ледяной воды, сердце сжалось, а из груди разом пропал весь воздух. Когда я распахнула глаза, то увидела, как мощный поток осязаемой энергии словно фонтан брызнул во все стороны, разом потушив огонь в факелах, обрушив шторы с окон и выбив стекла. Я заткнула уши, потому что звук был настолько громким, что, казалось, стены обрушатся и я потеряю сознание. Когда я перевела взгляд туда, где должен был находиться трикстер, то увидела, как Локи в неестественной позе лежит на мраморном полу. Еще некоторое время все находились в бессознательном состоянии, первыми же очнулись от произошедшего стражники и подняли мага под обе руки.
— В темницу его. — велел следом Один, и эйнхерии, кивнув, поволокли обмякшее тело бога прочь из зала.
Я уже не слышала, о чем говорили Форсети и Всеотец, потому что Тор уже шел к моему укрытию, чтобы вывести меня из этого злосчастного места.
— Что они сделали с ним?! — как только мы оба оказались вдалеке от тронного зала, я тут же бросилась к Тору. — Что это было!
На лице громовержца застыл отпечаток муки. Он прижал меня к своей груди и рассеянно провел рукой по моим волосам. Я уже не стыдилась своих слез и содрогалась от каждого вздоха.
