Клава побрела вдоль рва, зарастающего травой и кустарником к своей землянке. Рядом с землянкой стояли люди, она спряталась за большой куст и стала слушать.
– Здесь нашли погон, погибшего майора.
– А, что если он жив?
– Это невозможно, его останки обнаружены на месте аварии.
– Да, но кто-то в кучку сложил останки именно майора, их узнали его друзья.
– Странно, есть вероятность, что в старой землянке живет человек, надо ее сравнять с землей, и поставить плиту.
– Будет выполнено, товарищ…
Клаве дальнейшее было не интересно, ее летнюю дачу собирались засыпать, заасфальтировать. Она пошла в сторону от людей, от траншеи, куда глаза глядят.
Споткнулась, упала, очнулась в палате.
– Мусин, Клава в себя пришла, – сказала Елена.
– Клава, ты меня узнаешь? – задал свой обычный вопрос Мусин, он ей задавал его уже не первый раз, его глодала совесть, но признаваться в своей вине он не собирался.
– Мусин, это ты? – прошептала Клава.
– Я! Узнала, она меня узнала! – закричал радостно Мусин. – Только я не понял, зачем ты подожгла машину?
– Клава, у меня для тебя есть духи, цветочные, – сказала Елена, перебивая вопрос Мусина.
– Спасибо, проведи ими рядом с носом, я так соскучилась по этим приторным запахам прошлого! – громче произнесла Клава, не отвечая Мусину.
– Клава, твоя сестра приехала. Позвать ее? – спросил Мусин.
– Кто она? Я ей не нужна.
– Ты мне нужна.
– Мусин, зачем я тебе такая нужна?
– Ты красивая, ты сама не знаешь, какая ты красивая! Ты вылечишься, и все будет хорошо!
– А я болею? Чем?
– Тебе было плохо, очень плохо. Твой Клим погиб.
– Не помню Клима. Тебя помню. Елену помню. Сестру не помню.
– Ты нас видела последнее время, а ее давно не видела.
– Клава, ты можешь работать дворником с метлой? – спросила Елена.
– Хочу, но я не помню, что значит работать.
В палату вошел врач, интересный блондин.
– Больная пришла в себя? Ей надо отдохнуть.
– Доктор, она тут помнит, тут не помнит, – сказала Елена.
– Она вспомнит! Через неделю приходите, раньше не надо.
Через неделю в палату пришел Мусин, принес цветы, фрукты и платье.
– Клава, здравствуй!
– Привет, Мусин!
– Я к тебе с подарками.
– Вот спасибо, платье в цветочек! Здорово, как! По сезону. Размер мой.
– Одевай. Пойдем гулять в парке, тебе разрешили прогулки.
– Сейчас одену.
Мусин вышел.
Клава взяла платье, уткнулась в него носом и разрыдалась, она впервые заплакала, после гибели Клима. Со слезами утекало ее состояние «помню – не помню», она все вспомнила. Посмотрела Клава на платье, в нем появилась мокрое пятно. Она его встряхнула, одела, умыла лицо водой из-под крана. Покрутилась Клава перед зеркалом.
Женщины в палате затаили дыхание, Клава из жалкого создания, на их глазах превратилась в цветущую даму в платье с цветочками. Клава вскочила, посмотрела на ноги, на тапочки неизвестного размера, и села на кровать. Одна из женщин сообразила и дала ей свои босоножки. Клава взлетела от радости, надела их, они ей были как раз, и выскочила из палаты.
Мусин смотрел на дело своих рук и светился от счастья, что Клава, прекрасная Клава, вернулась к жизни. Она гордо сошла с крыльца и пошла с ним в парк, спрятанный от посторонних глаз забором. По парку ходили люди, встречались известные актеры, Клава их узнавала, улыбалась и шла дальше.
– Хочешь, скажу, за что я твою машину подожгла? Мусин, не приставай к Елене это очень опасно!
Детектив Мусин прибыл на место преступления. В хорошо отремонтированной квартире лежал труп хозяйки без всяких следов насильственной смерти. Три его помощника осматривали квартиру, следов грабежа не было. Все в квартире было аккуратно расставлено, пыли и той нигде не было. Полированные поверхности мебели сияли первозданной чистотой. Хрустальная ваза стояла монументом чистоты, на связанной крючком салфетке. Стулья, как солдаты на параде, ровно стояли по обе стороны стола. Редко группе Мусина приходилось видеть такую чистоту на месте преступления. Все предметы стояли на своих местах. И даже мертвая хозяйка лежала на раскрытой постели, в которую она легла в опрятной ночной рубашке с кружевами, и уснула красиво вечным сном.
У входа в квартиру стояли два человека, вызванных из соседних квартир в качестве понятых при осмотре места преступления. Соседи осмотрели квартиру и сели на два стула в комнате, где лежала хозяйка. Даже эти два стула всегда стояли при входе в комнату. Мусин и его люди пожимали плечами, они не понимали, зачем их вообще вызвали? Зачем одна из понятых их вызвала, а сама сидела и молчала, с ужасом разглядывая лежащую хозяйку квартиры? Недоволен был вызовом Мусин, не видел он, куда можно приложить свой ум великого сыщика, все здесь было так славно, даже умершая женщина лежала красиво. Он с сотрудниками покинул помещение, в него пришли другие люди с другими задачами. Звонок из морга нового к делу ничего не добавил, там поставили диагноз: сердечная недостаточность.
Раздался телефонный звонок.
– Мусин, – заговорил человек, в чью обязанность входило давать последнее заключение в жизни человека, – понимаешь, эта женщина, из квартиры с идеальной чистотой, умерла так же странно, как еще два человека до нее. У нас в городе я один даю медицинский отбой населению, других людей нет. Могу сказать, что в ее смерти есть нечто странное. Я поставил дежурный, сердечный диагноз, но моя совесть и мозг прибывают в неспокойном состоянии.
– Тебя, что в этом вопросе тревожит?
– Есть ощущение, что это похоже на отравление неизвестным мне веществом, химия наука еще та, бог знает, чего эта женщина вдохнула перед смертью.
– Но внешне она не казалась отравленной, следов мучения на ее лице не было.
– В том – то и дело, что больше похоже на сердечный приступ. Я тебе дам фамилии еще двух человек с очень похожей смертью. Поищи, что между ними общего…
Мусин и его бригада сыщиков в городе были единственными представителями сыскной братии. Не было у них конкурентов, все дела городка были у них. Он, мужчина в самом расцвете лет, был главой местной милиции, обладал умом, неадекватным мышлением в поисках преступника. Но данные о трех подозрительных смертях, были так малы. Хотя, как сказал младший лейтенант, обошедший все три квартиры умерших людей, на которых из морга дали наводку, во всех трех квартирах был недавно сделан ремонт, чувствовалась одна бригада ремонтников.
Соседи подтвердили недавний ремонт в трех квартирах, описали внешний облик ремонтной бригады. Описания бригады во всех трех случаях совпали. Мусин решил найти ремонтную бригаду, после которой хозяева квартир умирали. Новость поползла по городку, и народ сам стал делать весенние ремонты. Распространители новости часто собирались в магазине, где продавали товары для ремонтных работ. Спрос на ремонтные бригады резко упал.
Мусин зашел в одну такую квартиру, а точнее в последнюю, чистую, медленно заполняющуюся пылью, сел на стул у двери, и как истукан, стал осматривать единственную комнату в квартире, умершей женщины в сорочке с кружевами. Родственников у нее не было, жила она одна, вот решила сделать ремонт в однокомнатной квартире с помощью бригады, и сделала на свою голову. Спрашивается, куда торопилась? Мусин сидел на стуле, и осматривал комнату. Он был уверен, что смертельная опасность таилась в этих стенах или потолке. Он посмотрел на люстру, но там, где обычно висят люстры, был чистый и ровный потолок. Мусин встал, и включил свет. Над постелью вспыхнула бра, на противоположной стороне вспыхнули ярким светом, такие же лампочки бра. Он улыбнулся.
Бра излучали яркий свет из ламп, а плафоны скрывали модные лампочки. Мусин пошел в магазин, где продавали такие красивые бра. В магазине сказали, что помнят женщину, купившую два бра. В этих бра стояли трансформаторы, понижающие напряжение, в результате лампы светили от 12 вольт, очень экономичные в употреблении. Цифра 12 засела в голове детектива. Он вспомнил, что все соседи утверждали, что хозяева квартир умерли через две недели после ремонта, или через 14 дней.
В магазине продавец посмотрел на бра со стороны трансформаторов и сказал:
– В одном бра есть непонятное устройство, его здесь не было, мы проверяли бра перед продажей. Что это за устройство я не знаю.
Мусин взял бра, положил в коробку, которую услужливо дал ему продавец и пришел в отдел. Он вспомнил, что бра с лишним устройством висело над постелью. Вот и Ладно, осталось выяснить, что это за устройство, – подумал Мусин и отнес бра на экспертизу. Экспертиза показала, что это устройство способно извергать отравляющее вещество по сигналу встроенного таймера. Устройство питалось через трансформатор, время действия – тринадцать дней…
Клаву выписали из больницы в неизвестность. Мусин, встретил ее у входа, и предложил довести до дома. В памяти Клавы опять появилась состояние: помнит – не помнит, но она решила пусть об этом думает Мусин. Он привел ее к однокомнатной квартире, находящейся на первом этаже. Соседки узнали Клаву, радостно закричали, потом заплакали.
Мужчина посмотрела на эмоции женщин, отвел одну старушку в сторону:
– Скажите, что здесь произошло?
– О, молодой человек! Тут такое было!
– Ладно, Клава из этой квартиры? – и он показал рукой на окна однокомнатной квартиры, где умерла женщина под бра.
– Клава, наш человек, она из этой квартиры, да ее мы давно не видели.
– Что в квартире произошло без нее?
– Я по порядку расскажу. Первым исчез Ефим, – заговорила старушка.
– Это я знаю, дальше.
– Приехала его сестра, сказала, что квартира ее и выгнала Клаву.
– Вот оно как! Но у Ефима сестры не было!
– А Клава поверила, и ушла, куда глаза глядят.
– Она ушла к аэродрому, где последнее время работал Ефим.
– Да? А в квартиру въехала его сестра, потом она позвала артель строителей, они сделали ей ремонт, а она через две недели после ремонта и умерла.
– А как в квартиру попасть?
– Милый ты наш, да тут милиция туда – сюда ходит, у них ключи.
– Спасибо, пусть Клава с вами посидит на скамейке, я найду ключи.
– Да, Ладно, присмотрим за ней.
– Еще вопрос, а как вы определили, что в квартире мертвая женщина?
– Этаж первый, собаки выли, опять же форточка была открыта, запах пошел, дни теплые стояли.
– За Клавой присмотрите, – сказал Мусин, остановил машину и поехал к детективу Мусину. Ключи от квартиры были у него.
Клава, наконец, вернулась в свою квартиру дворника. Она сидела на лавочке в окружении старушек, и по мере их рассказов ее глаза прояснялись. Бродила она месяц без квартиры, а ей показалось, что вечность. Квартиру открыли. Клава зашла, села на стул и заплакала. Старушка заглянула в квартиру и тут же вышла. Клаве дали поплакать, потом отдали ей таблетки, их ей дала еще в больнице медсестра в бумажных кулечках. Женщина успокоилась. Мусин принес два бра, сам их повесил. Клаве разрешили жить в квартире.
Третье убийство частично оголилось, как провода, зачищенные перед пайкой. Кто поставил устройство, Мусину было неизвестно, но кое – что было ему понятно. Два первых дела были в состоянии не поднятой целины. И, где та бригада, что ремонты делала, было совсем неизвестно.
– На местном аэродроме потерпели крушения два самолета, – вешал диктор.
Не связана ли гибель летчиков с теми двумя квартирами? – подумал Мусин.
И решил заняться расследованием гибели летчиков в быту. Сел он в машину и покатил в сторону аэродрома. Дежурная повела его на место падения самолета.
– Скажите, а что Клава здесь делала? – спросил детектив.
– Шаталась, как неприкаянная.
– И все? Чем жила, что ела?
– Я не нянька взрослой женщине.
– А вы ее раньше не могли в больницу отправить?
– Так она, как лань пуганная, к ней не подступишься. Ее в лесу нашли, лежала без сознания, тогда и отправили в больницу.
– Еще вопрос, что она могла бы сказать о гибели летчиков? Как охраняются самолеты и горючее, есть к ним доступ?
– Есть, нет.
– Загадка для местных товарищей, а мне подробней, пожалуйста.
– Умный, вы! А, пойдемте, посмотрим на горючее в натуре.
В ангаре стояли цистерны без особого присмотра, рядом с одной цистерной все было натоптано женскими ногами, почти босыми.
– А это следы Клавы?
– Не мои следы, это точно. Клава иногда босая ходила. Других женщин на аэродроме нет.
– Возьму я горючее на экспертизу. Еще вопрос: из этой цистерны для последнего полета самолета горючее брали?
– Брали.
– Подождем результатов. И расскажите мне о погибших.
– Это не тайна, что они погибли, но не все знают, где погибли, кто погиб. Тайна небольшая сохраняется.
– Мне их данные нужны: где жили, с кем дружили.
– Один наш летчик. Второго прислали из центра, о нем мало чего знаю, майор и все.
– Все о вашем летчике…
– Так я здесь и отдел кадров, адрес так скажу, жена у него осталась.
Мусин посмотрел на адрес, адрес совпал с одним из тех, что они взяли под контроль из-за убийства после ремонта.
Теплым вечером подошел детектив к дому, погибшего летчика, подсел на лавочку к одинокому старику. Дед сидел, переживал, а сделать ничего не мог. Результаты экспертизы были плачевными, водная эмульсия горючего из цистерны, с трудом называлась горючим для самолета. Судить Клаву за разбавление горючего водой, смысла не имело, ее вменяемость была относительной. Дежурную можно было привлечь за халатность. Мусин решил не лезть в разборку полетов и падений, а заниматься гражданскими делами. Два дела имели окончания на летном поле, как два провода, по которым бежит ток через устройство для впрыскивания ядовитого облачка.
Покупка дома к убийству не относилась, но над ремонтом дома трудилась бригада, по внешним данным подходившая под все описания квартир после ремонта. В смерти двух женщин было виновно устройство с газом, но не сам ремонт. Мусин посмотрел на бригаду и нечего не сказал их бригадиру. Кто поставил устройство с газом и включил таймер? Вот в чем оставался главный вопрос этого дела. Кому мешали люди? Но этот вопрос завис в воздухе с парами авиационного топлива.
