Сутрак смотрел на неё, и его брови вздымались всё выше. Потом он поскрёб подбородок.
-Ты поступила не очень умно сегодня ночью.
-Вы так думаете? Я спасла шестерых детей.
-Которые шпионили за нами для некой персоны. Они видели моих людей и собирались выдать наши намерения.
-Это не оправдывает убийства детей.
-Ты правда думала, что мы их убьём?
Девушка закатила глаза.
-Нет, вы собирались накормить их мороженым и покатать на пони.
-Ты заблуждаешься на наш счёт. Мы не убийцы... точнее, у нас есть определённая граница, за которую мы не преступим. Я понимаю твоё желание спасти оборванцев, но ты ничего не добилась, лишь сорвала операцию.
Лисица пожала плечами.
-Так значит те трое дуболомов, которые тёрлись возле особняка некой персоны...
-Были моими людьми. Естественно, после твоего выступления, мне пришлось их оттуда убрать.
Над столом повисло молчание. Сутрак подался вперёд.
-Так скажи мне, зачем ты здесь? Я имею в виду, в Забрасине. У тебя нет денег, судя по всему, но у тебя есть рабочий рефрактор. На монеты с его продажи ты могла бы безбедно жить десяток лет. Кто ты, девочка? Как тебя зовут? И главное - кто твои родители?
-Лисица. Я та, у кого имеются вопросы к некой персоне. Возможно, он виноват в паре смертей...
Мужчина нахмурился. Потом потёр виски, встал из-за стола и махнул зажатым в руке журналом.
-В моей кровати порвалось несколько пружин. Они жутко натирают мне бок. У самого руки не доходят починить. Вперёд, за работу.
Лисица запихнула в рот пирожок и, усердно жуя, поспешила за мужчиной.
Глава 11. Пронзённый.
Мы пришли из-за обширного океана, претерпев много невзгод и держась лишь за веру в Ум"оса. Мы бежали, и может быть, не зря - нас встретили земли просторные, покрытые лесом и населённые множеством зверей, которых доселе мы не встречали. Мы возврадовались увиденному, но было и то, что повергло нас в ужас. С некоторыми людьми начали происходить неведомые вещи. Была ли это болезнь, или проклятие богов - не знаю. Боюсь, что эта земля наше наказание, а вовсе не спасение, каким показалась вначале. Я молюсь...
Из корабельного журнала Питера Брусса,
незадолго до создания Триединой Церкви.
1
Цок-цок-цок. Этот звук отдавался в голове назойливой болью. Вторая неделя путешествия подходила к концу. Пыльная просёлочная дорога, ведущая от Геррана, вливалась в широкую ленту тракта, который горизонтально рассекал обширную Миргордскую равнину, доходил до Забрасина и там разделялся на множество других дорог. Те, в свою очередь, вели на юг, к прибрежным городам залива Ваэльвос, на север - к густым лесам полуострова Каседрум, и на запад - к бассейнам Англерса, Лиары и столице Элеур.
Миргордская равнина занимала едва ли не четверть всей Изры. Вдали, за зелёным лугом, по правую руку высились гряды поросших смешанным лесом холмов. Оканчивались они лишь у холодных предгорий сурового Каседрума. В тамошних тёмных закутках, поросших ельником и бурым лишайником, редко ступала нога человека. Гулявшие слухи о ковенах одержимых и неведомых зверях заставляли охотников и лесорубов заниматься своими делами на южной половине равнины.
По левую руку леса были преимущественно лиственными. Многочисленные дубовые, солнцедавные и грабовые кущи перемежались светлыми среброзовыми рощами и служили кровом для всевозможной живности и зверья по-крупнее. Жемчужиной этих зелёных пространств был Забрасин, город-приют для ремесленников, фермеров и торговцев всех мастей. Впрочем, главная его особенность заключалась не в этом.
Всадники неторопливо двигались посреди зелёных лугов. В миле от них из-под тёмного лесного полога вытекала тонкая ниточка реки, на берегах которой ютились десятки деревянных изб. Юго-восточный ветер доносил отдалённый лай собак и смутно угадывавшийся запах дыма.
Горячий июльский воздух полнился щебетаньем полевых пташек и слитным жужжанием мошек. Звон цикад въедался в голову подобно тупому зубилу. Гирем обливался потом, пока не последовал примеру Джарката и не сбросил с плеч плащ, оставшись в лёгкой рубахе. Вишнёвые Оковы были приторочены к седлу, слева болтался походный мешок. Гарапас сносил походные невзгоды со всей присущей бадакайским скакунам стойкостью и гордостью.
-Ничего, родной, ещё неделя-другая - и ты как следует отдохнёшь, - юноша погладил животное по шее. - В Забрасине тебя ждёт огромная бадья с овсом.
Выпрямившись, Гирем поймал взгляд Джарката, который покачивался на спине рыжего коня по кличке Тепралан. Историк, казалось, переносил жару гораздо легче них. Он неутомимо шутил, поддерживая затухавшие разговоры, рассказывал разные истории о Бьялви и людях, населявших тамошнее плоскогорье, пытался вступать в полемику с Остисом, что каждый раз заканчивалось презрительным джаркатовым "Я умываю руки". С артарианцем Джаркат нашёл язык в первый же день, когда помог тому выследить зайца, которого выдали торчавшие из травы уши. У историка оказались очень зоркие глаза. Вместе с солдатом они приготовили вкусную мясную похлёбку, которую похвалил даже отец.
