-Мне нужен Рензам. Он с вами?
Сиверт отрицательно покачал головой.
-Тогда где? Он мне нужен.
Лысый мужчина многозначительно кивнул на траву. Бавалор поднял бровь.
-Не понимаю. Он превратился в сверчка и теперь прыгает с травинки на травинку?
Остис посмотрел на товарища.
-Когда ты уснул, он ещё был на поверхности?
Сиверт поднял с земли плащ, встряхнул, очищая от травы и кусков почвы.
-Ладно, дивайн, не держите на меня зла. Пойдём, посмотрим, где Коптильщик.
Они медленно двинулись от опушки в сторону стены, в которой имелся узкий проём, образованный магическим ударом. Остис покосился в сторону Сиверта. Ночная схватка прошла для старого друга не лучшим образом. Левая рука была кое-как обмотана пропитанными кровью кусками тряпки; мужчина придерживал её здоровой. Правая половина лица вздулась и посинела. Сиверт прихрамывал - сквозь разрывы в штанине проглядывала запёкшаяся кровь.
-Тебя что - до сих пор не осмотрел лекарь?
-Они все заняты тяжелораненными. Я ещё легко отделался. Если бы не Фаврий, то мы бы не продержались до вашего прибытия.
-А он-то как?
-Потерял ухо, но мясник сказал, что с такой раной справится. Фаврий жалуется только на то, что теперь придётся покупать новые доспехи - старые превратились в решето. Но ладно об этом. Дивайн, зачем вам понадобился Коптильщик?
-Это прозвище Рензама, - пояснил Остис.
Бавалор в общих чертах объяснил причину. Сиверт понимающе покачал головой.
-Я вас понимаю, но сейчас у Рензама есть оправдание. Вы знаете, что погиб его сын?
Бавалор ошеломлённо поднял глаза.
-Как?! Я ничего не слышал!
-Естественно - сейчас все говорят только о вашей матери и нападении.
Лицо Бавалора стало похожим в белую маску.
-Тогда я приду в другой раз. Сейчас неподходящее время.
-Поздно. Мы уже пришли.
Сиверт показал пальцем на круглую дыру в земле диаметром в десять шагов, с ровными краями и отвесными стенами, вокруг которой сгрудились солдаты. Оттуда доносился мерный гул, сменявшийся скрежетом, пробиравшим до мурашек .
-Что он делает? - спросил Бавалор у двух мужчин. Те переглянулись и разом усмехнулись. Усмешка вышла горькой.
-Разрушает.
2
Жуууух. Жужууух. Терновник распространял вокруг себя волны бордового цвета, которые впитывались в почву и превращали её в едва видимую пыль. Смолисто-чёрная рукоять блестела от пота, то и дело норовя выскользнуть из мокрой руки.
Рензам пытался хранить молчание даже в мыслях, но не мог. Пытался не гадать, что случилось с Гиремом, не представлять, как его пронзают кинжалы убийцы, и не выбирать наиболее мучительные способы мести. Тщетно - только это у него и получалось делать, несмотря на простые, но ёмкие понятия, вбитые отцом.
"Страх есть червь, точащий разум и высасывающий решительность.
Гнев есть могучий спрут, опутывающий рассудок.
Поддашься им - и они тебя удушат".
Всю ночь, с момента, как Остис принёс известие, мир пытался удушить его холодной хваткой. Судьба уже отобрала у него Саммаса, любимого первенца, а теперь хочет отнять Гирема.
"Ах, вездесущая гнида, как бы я хотел, чтобы ты имела физическую оболочку. С каким наслаждением я бы разобрал тебя на мелкие кусочки и прожарил каждую в безумном огне магии", - мысленно прорычал Рензам и тряхнул головой, отгоняя чёрные мысли, чтобы сосредоточиться на земляной воронке.
Это место хранило след рефрамантии, без всяких сомнений. Интуиция работала безошибочно, кожа и волосы на теле чувствовали лёгкий зуд, как после слабого ветерка. Здесь применяли магию.
"Гирем соорудил для себя подходящую гробницу", - подумал Рензам и удивился тому, что назвал сына по имени. Он не помнил, когда делал это в последний раз. Может быть, никогда, представляя на месте него вечного ребёнка, к которому и относиться нужно, как к ребёнку?
"Он вырос", - дошло до него. Мужчина на мгновение прикрыл глаза, а потом принялся рыть быстрее прежнего. Разум холодно говорил, что всё кончено. Отец предпочёл бы согласиться с ним, глядя на ситуацию с высоты своего опыта и закалки. И дядя Галадир тоже, на которого так походил Алан, всегда идеально разумный и осторожный.
"Возвращай людей в крепость. Ты погубил большую их часть. Ты лишил меня шанса увидеть Джензена", - говорил Эктар в тот роковой день, двадцать лет назад, когда он повёл солдат в злосчастную контратаку при Треаттисе. Отец говорил, но лучше бы он кричал - взгляд его заставлял Рензама ненавидеть самого себя. И после, когда он удерживал город, дожидаясь, пока Карранс не уведёт всех горожан, он прокручивал в голове эти слова. Даже сейчас они всё ещё жгли его изнутри, наполняя горечью и стыдом.
Мужчина снял с себя мокрую рубаху и швырнул к стене, где уже лежал плащ. Повязки, наложенные лекарем, давно почернели, пропитавшись кровью, и лишь терзали кожу, но эту боль можно было стерпеть. Терновник разрядился, и он достал ещё один кристалл, предпоследний. Рефрактор зажужжал, подобно рою пчёл, волна магии цвета вишнёвого плода ударила в тёмную почву, и Рензам ухнул на метр вниз.
