Шака Отраз любила читать. К этому её пристрастила мать. Айссил терпеть не могла сидеть взаперти, окружённая стражей, и потому предпочитала проводить вечера на балах, устраиваемых богачами Элеура. С собой она, разумеется, тащила и её. Довольно быстро Шака нашла этому контрмеру — прятаться в библиотеке, оправдывая это тем, что наследнице Пророка нужно много читать. Мама кривила губами, пока с ней не поговорил брат. Кархарий вполне доходчиво объяснил сестре пользу книг, и та отстала. Нет, поначалу были попытки застукать Шаку вечером за другим делом, но к тому времени девочке чтение понравилось настолько, что она не высовывала из библиотеки носа. В конце концов Айссил сдалась.
Вот и сейчас Шака сидела в громадной Аквамариновой библиотеке. Такое название она носила из-за стен нежно голубого цвета и витражей, украшенных драгоценными каменьями того же оттенка. Занимая собой все наземные и подземные этажи здания, библиотека, как и другие важные для столицы объекты, располагалась на Площади Пророка, по левую сторону от Первого храма. Искусные облицовщики, плиточники, плотники, ювелиры и стеклодувы регулярно наводили лоск на внешнее и внутреннее убранство сооружения, почти тысячу лет сохраняя его прекрасный облик.
Главный читальный зал располагался на первом этаже. Это было помещение с высоким потолком, в центре которого находилось обширное пространство, занятое столами, креслами и диванами. Стеллажи высотой в три человеческих роста расположились вокруг него концентрическими кругами, разделёнными узкими линиями проходов. Солнечный свет проникал в помещение сквозь огромные окна, из которых открывался прекрасный вид на голубую брусчатку площади и бассейн с цветочной водой. В потоках света медленно плавала пыль. В зале стояла тишина, иногда нарушаемая шорохом шагов охранников, которые патрулировали зал и коридор.
Шака с закрытыми глазами лежала на мягком диване, обитом светло-серой кожей. Несколько пухлые ноги она согнула в коленях, прикрыв подолом платья цвета подсолнуха. Рядом, на полу, лежала раскрытая книга. Девушка не спала. Она чутко прислушивалась к звукам, гадая, когда, наконец, явится её новый учитель. Он ей не нравился уже заранее, как и почти всё, что было навязано дядей Кархарием. К тому же она пару недель тайком наблюдала за Джензеном Ректом и собирала информацию о нём.
«Младший сын дивайна Герранского, рефрамант. Едва не погиб в Джихалаях, во время снежной лавины два года назад».
«И всё?» — подняв брови, спросила она у информатора.
«Рект обычный сын дивайна, каких много. В крупных битвах не участвовал, чего-то значимого не добился», — пожала плечами та. — «Ну, не считая того, что он помощник вашего благородного дяди».
И этот обычный помощник с сегодняшнего дня будет подготавливать Шаку к роли жены Пророка. Разумеется, не ко всем её аспектам — на это хватает настоящих учителей — а к основам политики. После смерти отца ей придётся самой присутствовать на собрании Дивината. При мысли об этом девушку бросало в холодный пот.
«Ну да, кому как не этому мальчику читать мне лекции о структуре Теургиата и проблемах с Алсалоном», — думала она, вслушиваясь в разговор охранников с кем-то посторонним.
«Это он!» — вспыхнуло в голове. Шака притворилась спящей.
— Оружие… повернись… проходи….
На слух девушка поняла, что кто-то неторопливо вышел из-за стеллажа и подошёл почти вплотную. Потом присел на корточки, чтобы подобрать книгу. Лицом она чувствовала, что на неё смотрят, но не выдала себя дрожанием век.
— Госпожа, — голос был мягким. — Очнитесь.
Слабо простонав, Шака медленно открыла глаза.
— А, вот и вы. Знаете, за время, что вы опаздывали, я успела поспать, почить, а потом опять поспать.
Юноша оценивающе посмотрел на неё, хмыкнул и выпрямился. А затем позволил себе положить развёрнутую книгу ей на бедро. Негодование взыграло в ней, как цунами, натолкнувшееся на скалу — сказались годы нотаций матери и учителей этикета.
— Мальчик, пошёл вон отсюда, — не сдержавшись, сказала она, принимая сидячее положение. — И приведи мне нормального учителя.
— Меня задержал ваш дядя. Его и обвиняйте.
— За такой тон и слова о вашем начальнике вас высекут, — фыркнув, пообещала девушка. — Не нужно сваливать всё на него.
— В общем-то, он сам сказал мне это сделать. Дословно Кархарий произнёс следующее: «Если эта взбалмошная вредина вздумает на тебя наседать, то вали всё на меня. И да, держись с ней просто — её это просто бесит».
— Это он тоже сказал?
Джензен посмотрел на неё немигающим взглядом.
— Конечно.
Шака неожиданно для самой себя успокоилась. Ей никто и никогда не мог перечить, а если она срывалась — лишь подставляли вторую щёку. Это было неприятно. В избиении слабого нет ничего приятного.
— Ну, хорошо. Так что на самом деле тебя задержало?
— Не думаю, что…
— Я уже поняла, что ты не думаешь, — прервала его Шака. — Мне не интересно твоё мнение о том, что мне может быть интересно, а что нет.
