С балкона открывался вид на ухоженный парк. Карранс лениво провёл взглядом по ухоженной дорожке, на которой прогуливалась пожилая парочка в дорогих одеждах. Поверх густых кленовых крон, окрасившихся в ржу, виднелась величественная арка Лазурных Ворот, за которой располагались кварталы среднего и низшего классов, а ещё дальше, у самого горизонта, подёрнутая лёгкой дымкой, виднелась серая речная гладь Англерса.
Столица стояла на острове, поднятом со дна первыми магами ещё тысячу лет назад. Порт окружал город практически со всех сторон, и при этом никогда не пустовал. Канстельские галеи, пенсьерольские каравеллы, нефы из Камбре, коги из Джессема, и другие корабли порой забивали всё водное пространство между островом и большой землёй, так что по узким водным улочкам можно было передвигаться лишь на лодках и буксирах. С них в город рекой текли товары, привезённые со всех уголков Изры, оседая в многочисленных магазинах, лавках, пяти главных рынках города и, конечно же, домах местной аристократии.
Карранс поднял с небольшого деревянного столика кружку с дымящимся чаем. Кипяток, наконец, остыл достаточно, чтобы его можно было пить. Отхлебнув тёмной терпкой жидкости, Карранс унёсся в прошлое. Точно такой же чай он пил перед нападением Алсалона на Треаттис. Он словно наяву увидел чёрные столбы дыма, танец огней, покрытого гарью Рензама Ректа и жуткий вопль демонов, призванных Берруном Нурвином.
Двадцать с лишним лет прошло с того дня. Случалось всякое — и хорошее, и плохое. Но как расценивать неожиданное посвящение в сан протоурга, он ещё не определился. Созвав Джустикариат, глава Триединой Церкви своим решением огорошил в первую очередь самого Карранса. Джустикарий Канстельский, вопреки сплетням коллег, считал, что делает свою работу только из добрых побуждений, не рассчитывая стать преемником Марзена. Но старик сказал иначе и, не спрашивая мнения джустикариев, передал свой сан именно ему.
Протоург Карранс Мирандис. Самый молодой настоятель Церкви в истории. Первый уроженец Алеман, удостоенный этого сана. Этим можно было гордиться, хотя Карранс почему-то не чувствовал особого энтузиазма. Забот хватало и в старом-добром Канстеле. Забот ещё на двадцать лет вперёд. А теперь — «на тебе, джустикарий, весь теургиат на плечи». Карранс считал себя трудолюбивым человеком, но в какой-то момент понял, что всю работу не переделать. Всех еретиков на дыбу не перетаскать, всех девон не переловить. И с возрастом он научился выискивать в своём рабочем графике часы для отдыха. Как, например, эти.
Он допил чай и поставил кружку обратно на столик. Прямые лучи солнца ударили в глаза и залили балкон тёплым светом. Поморщившись, Карранс затянул пояс на своём любимом бордовом халате и вернулся в комнату. Посреди неё стояло кресло-качалка, рядом высился ещё один столик, на котором лежала раскрытая книга. Мужчина было сел в кресло, когда в коридоре послышались вежливые шаги.
— Господин, прошу прощения, — в дверном проёме показался слуга. — Пришёл дивайн Кархарий. Он просит аудиенции.
— О! — неприятно удивился Карранс. — Пусть входит.
— Позволите дать совет, господин?
— Конечно, Тормсель.
— Уберите со стола вашу рукопись. Боюсь, её содержание дивайн Кархарий не оценит по достоинству.
— Верное замечание, — кивнул Карранс. — Можешь идти. И да, Тормсель — чай замечательный.
— Он заварен, как вы любите, — гордо ответил слуга и ушёл.
Карранс тут же вскочил с кресла, снял с себя халат, швырнув его на заправленную постель, и, достав из шкафа свою обычную бело-зелёную сутану, стремительно переоделся. Золотую с драгоценными камнями он одел лишь раз — когда его посвящали в сан протоурга на Площади Пророка.
Затем он бросился к лежащей на столике книге, пробежался взглядом по последней строчке»… таким образом, существование сущности, рекомой «Хнумом», нельзя исключать…», написанной вчера, и захлопнул её, спрятав на шкафной полке среди множества фолиантов.
С лестницы донеслись голоса и шаги.
— Как твоя коллекция перьев? Нашёл перо снежной морны?
— Пока нет, Пророк.
— Ну, раз нет, то я тебе подскажу — эта пташка обитает в Каседрумских горах. Попытай счастья там, если хозяин позволит, конечно.
— Спасибо за подсказку, Пророк. Господин вас ждёт.
В комнату вошёл Кархарий Велантис. Карранс, успевший к этому времени развернуть кресло в сторону двери, медленно поднялся на ноги и протянул руку.
— Здравствуйте, Пророк.
Мужчина, одетый в бежевую робу из дорогой ткани, пожал ему руку и, поморщившись, без спросу сел на постель.
— Не люблю, когда меня так называют. Мы можем говорить на «ты» хотя бы во время неофициальной беседы? Помнится, после битвы при Треаттисе ты едва не назвал меня кем-то вроде холёного ублюдка.
Карранс опустился обратно в кресло и посмотрел на своего визави.
— Я тогда был на взводе, ты же знаешь, — с каменным лицом произнёс он. — Погиб почти весь гарнизон города вместе с Эктаром Ректом, а его сыну пришлось отдать самое ценное….
