Изумрудный трон полностью

— Нет. Да мне и не интересно.

— Что не интересно? — донёсся из-за спины мужской голос.

К ним приблизился высокий мужчина в коричневой тунике до колен, и брюках, заправленных в коричневые же сапоги из кожи.

— Привет, дядя. А почему ты здесь?

— Хочу забрать тебя в столицу. Прямо сейчас.

— Правда?!

Алан улыбнулся.

— Нет.

Мальчик хмыкнул, а Создин прыснула от смеха. Сердито засопев, Гирем посмотрел на неё.

— Что?

— Видел бы ты сейчас своё лицо.

— Да, оно немного замызганное, — Алан наклонился и потёр краем широкого рукава его щёки. — Братец будет недоволен.

— Так тебя послал папа?

— Не совсем. Я за Джензеном.

— Что-то случилось?

Алан погладил аккуратную русую бородку.

— Ваша мать хочет с ним поговорить.

Гирем вопросительно посмотрел дяде в глаза. Тот глянул в ответ и понял.

— Прости, только с Джензеном.

— Всё в порядке, — деланно спокойным голосом отозвался мальчик. — Джензен вон там, купается с остальными. Там ещё дядя Сиверт и Элли.

— Отлично. Шейла сказала, что они вместе пошли на речку. Повезло, что я нашёл и вас. Не задерживайтесь допоздна, хорошо?

Потрепав их по головам, мужчина начал спускаться к реке. Создин мечтательно смотрела ему вслед. Гирему это не понравилось.

— Ладно, давай сюда свою доску. Попробую рисовать….

Начали сгущаться сумерки, когда они вернулись в крепость. Гирем насторожился, заметив, что стражники глядели на него как-то странно. Во внутреннем дворе было слишком тихо, и оттого даже привычный клёкот, доносившийся из курятника, казался зловещим. Дверь административного корпуса громко треснула, на крыльцо вышло три человека в бело-зелёных рясах.

— Клирики, — шепнула мальчику Создин. — Они приехали пару дней назад к твоему отцу.

— Я знаю, — резко сказал Гирем, двинувшись к лестнице. Клирики сошли по ступенькам и направились в сторону жилых помещений. Мальчик навострил уши, и ветерок помог ему уловить фразу:

— Ничего удивительного. С таким-то ублюдком любой бы помер.

Гирем ускорил шаг, но Создин придержала его, схватив за руку.

— Пожалуйста, тише.

— Не приказывай… — огрызнулся Гирем и тут же заставил себя прикусить язык. Создин ничего ему не сделала. Она лишь хотела помочь. Однако что-то случилось, и желание узнать что, подгоняло его вперёд. Он взбежал по лестнице, рванул на себя дверь. В зале оказалась толпа людей. Слуги и клирики. Никто не обратил внимания на двух детей. Они с трудом поднялись по лестнице в коридор, где находился кабинет Рензама.

Гирем вошёл в кабинет и увидел отца, сидевшего на стуле у стены. Мужчина смотрел в пол, и взгляд его напоминал взгляд загнанного и сдавшегося зверя. Длинные чёрные волосы и борода были мокрыми, вода несколькими струйками падала в расставленное между ног ведро. Отец поднял взгляд, увидел Гирема.

— Саммас, — прошептал он.

— Что? — не понял Гирем, шагнув ещё ближе. Внезапно ему на плечо легла сильная мужская рука и развернула спиной к Рензаму.

— Пойдём отсюда, — сказал Алан. На его лице не было и тени улыбки.

— Куда ты хочешь его забрать?! — донёсся из-за спины дяди отцовский голос.

— Мальчику тут не место, брат! — ответил мужчина; Гирем никогда не слышал в голосе Алана мольбы.

— Ты уже забрал у меня одного сына! — Рензам попытался подняться на ноги. Только потом Гирем понял, что отец был пьян. — Этого я не позволю!

Алан посмотрел на брата и, не сказав ни слова, вывел мальчика в коридор. Присев на корточки, мужчина обхватил руками его щёки.

— Джензен сейчас в своей комнате. Побудь с ним, хорошо? Потом я всё тебе расскажу.

Он пошарил взглядом по толпе.

— Эй, Шейла, уведи этих двоих к Джензену!

Грустно улыбнувшись Гирему, Алан вернулся в кабинет, где раздавались громкие голоса. К детям подошла Шейла, и Содзин взяла его за руку.

— Господин, ваша мать только что умерла.

Гирем покорно двинулся следом за девочкой. Всё, что он ощущал, — это тепло ладони и бешеный стук сердца.

Карранс Мирандис стоял на балконе своего трёхэтажного особняка и смотрел на бело-голубые крыши зданий Элеура. Разгорался новый день, и аккуратно уложенные плитки крыш и мостовых приобрели оранжевый оттенок. В том и была прелесть окраски городской архитектуры — ночью она отражала молочно-алый свет луны, а днём блестела подобно солнцу. Не удивительно, что в ясные дни люди не обходились без разноцветных зонтов.