— Вот показания вашего сообщника купца первой гильдии Воронина. — Штейнберг достал из папки два исписанных мелким почерком листа бумаги и положил их на стол. — Он заявляет, что именно вы предложили ему напасть на этот скит, уверяя, что там добываются изумруды. Хозяин трактира, на которого вы так усердно ссылаетесь, подтвердил, что Воронин был у вас в номере несколько раз в сопровождении своего управляющего Бабакова, показания которого тоже фигурируют в деле. — Штейнберг достал еще один лист.
— Господа, этот купец приходил ко мне с просьбой помочь ему наладить поставки сала в Англию. За это он предлагал мне солидную взятку, но я отказался. — Барнс все еще никак не мог поверить в реальность происходящего. — Я могу поклясться на Библии.
— В этом нет необходимости. — Штейнберг пропустил мимо ушей тираду англичанина. — Значит, вы отрицаете, что предлагали Воронину напасть на раскольничий скит?
— Готов поклясться на чем угодно! — Воскликнул Барнс, искоса поглядывая на молчавшего Виктора.
— Для того чтобы вы уяснили всю тяжесть совершенного вами преступления, я расскажу, что произошло. — Штейнберг взял в руки «показания» купца, делая вид, что внимательно читает. — По словам Воронина, вы, мистер Барнс, сообщили ему, что якобы в тайге раскольники нелегально добывают изумруды и предложили захватить этот рудник. Воронин по вашим указаниям нашел скит и убил всех жителей, включая женщин и детей, вот только никакого рудника и тем более изумрудов, там не оказалось, что его сильно расстроило. Понятное дело, он решил разобраться с вами, но не успел, полиция схватила его на въезде в город. Не нужно обладать богатым воображением, мистер Барнс, чтобы представить себе какую участь он вам уготовил, так что вы должны молиться на нашу полицию.
— Это наглая ложь! — Заявил усталым голосом Барнс, в котром, однако, не чувствовалось былой уверенности.
— Я посмотрю, как вы это заявите Воронину лично на очной ставке. — Спокойно произнес Штейнберг. — Пойдем дальше. Вы подтверждаете, что второго июня сего года имели беседу с директором ювелирной школы «Уральские самоцветы» Густавом Файном, во время которой у него случился апоплексический удар?
— Да, я приходил к господину Файну, мы собирались заключить договор на поставку уральских камней в Англию. — Барнс нервно облизнул губы. — У меня есть бумаги от секретаря императрицы господина Вилламова.
— Тогда может быть, вы объясните, почему внешне здорового человека хватил удар в ходе вашей «беседы»?
— Это с каждым может случиться.
— А вот по показаниям самого Файна, вы требовали у него поставлять в Англию изумруды, обещая в противном случае убить его сына Томаса Файна, проживающего в Саксонии.
По мере того, как Штейнберг говорил, лицо сидевшего напротив англичанина стало белым, как мел, дыхание участилось, а на лбу выступили капельки пота.
— Файн не может говорить. — Дрожащим голосом произнес он, доставая платок и нервно вытирая вспотевший лоб. — Он парализован.
— Ему уже лучше, он может говорить, пусть не совсем четко, но понять можно. — Штейнберг положил на стол очередной лист. — Файн дал показания, его адвокат записал их и завизировал.
Барнс сидел, уставившись в одну точку, нервно теребя в руках платок.
— Я жду ответа, мистер Барнс. Вы подтверждаете показания Густава Файна?
— Нет. — Англичанин в очередной раз вытер вспотевший лоб. — Никакого шантажа не было. У больного просто помутился разум.
— Хорошо, если вы настаиваете, можем подождать, пока Файн полностью поправится.
— Но ведь на это могут уйти годы? — Растерянно пролепетал Барнс. — Что будет со мной?
— Посидите в тюрьме. — Штейнберга разбирал смех, и ему стоило больших усилий, чтобы даже не улыбнуться. — Правда, проблем от этого не убудет. Вам что-нибудь говорит кличка Князь?
— Первый раз слышу.
— Странно. Воронин сказал, что это вы приказали ему расправиться с братьями Дуловыми, младший из которых и называет себя Князем.
— Бред сумасшедшего.
— Князь чудом уцелел в той заварушке, а вот его брата убили и теперь он жаждет отомстить.
— Причем здесь я?
— Напомню, что в показаниях Воронина вы фигурируете как заказчик этого нападения.
— Как мог Князь узнать о том, что наговорил Воронин?
— Заплатил и прочитал.
— Но я же сказал, что это неправда.
— Можете повторить хоть сто раз, вряд ли на Князя это произведет хоть какое-то впечатление. — Штейнберг собрал «свидетельские показания» и сложил их в тетрадь. — Собирайтесь, мистер Барнс.
— Куда?
— В тюрьму. — Соколов встал со стула, подошел к англичанину и, схватив его за шкирку, поставил на ноги. — Посидишь, пока местная полиция докопается до истины, может, и до суда доживешь.
— Господа, — залепетал Барнс, — я же никого не убил! Да мое поведение не безупречно, однако по закону мне грозит лишь высылка на родину.
— Сразу, как только будет вынесено решение суда, тебя отправят в Англию. — Соколов толкнул Барнса к шкафу. — Не тяни время, собирайся.
— Господа, мы могли бы договориться, я за ценой не постою. — Барнс умоляюще смотрел на Штейнберга. — Обещаю сразу по возвращении в Петербург немедленно отбыть на Родину.
