— Господа, я хочу убрать Барнса из России так, чтобы он навсегда забыл сюда дорогу. Для этого мы предлагаем обвинить его в нападении на рудник.
— Так нападение состоялось?
— Да, Генрих Карлович и успешно отбито. Об этом мы поговорим позже, поскольку сейчас время дорого. Дело в том, что Воронину удалось уйти и уже завтра — послезавтра он объявится в Екатеринбурге. Нам нужно успеть сегодня разобраться с Барнсом. Как я уже сказал, мы предлагаем обвинить его в нападении на рудник и убийстве мирных жителей.
— Но, сам Барнс ни на кого не нападал?
— Все верно, Виктор Алексеевич, напал Воронин по указанию Барнса. Поэтому Барнс будет обвинен в подстрекательстве. Честно говоря, я не знаю, как квалифицируют эти действия юристы, и какое наказание за это положено, поэтому будем действовать экспромтом, на консультации у нас просто нет времени. Итак, вы, используя ваши документы, предъявляете Барнсу обвинение в подстрекательстве, запугиваете его, заставляете написать признание и отправляете в Петербург с условием, что он сразу по приезду покинет Россию.
— Думаю, нужно еще добавить обвинение в попытке шантажа. — Дополнил Штейнберг. — Предположим, что вам стало лучше и вы дали показания.
— Прекрасная мысль, Генрих Карлович, дополним обвинение еще и шантажем. — Поддержал Файн.
— Можно еще припугнуть его Князем, который спит и видит, как бы отомстить за нападение. — Подал свой голос Скотт.
— Отличная идея, мистер Скотт. — Похвалил англичанина Файн. — Обязательно нужно взять на заметку. Больше нет никаких соображений? Тогда приступим к разработке плана и фабрикации показаний «свидетелей». Вам Виктор Алексеевич отводится важная роль «злодея». Вы должны своим видом наводить страх на Барнса и постоянно нервировать его. Бить не нужно, но пару раз встряхнуть не возбраняется. Мистер Скотт, наверняка ваш бывший начальник напишет свои показания на английском, поэтому вы будете ждать неподалеку в карете, чтобы подтвердить, что именно там написано.
— Густав Францевич, с Барнсом приехал переводчик английского посольства Джеймс. Думаю, его присутствие на задержании будет отнюдь не лишним, как и его подпись под признанием.
— Прекрасно, мистер Барнс. Генрих Карлович, возьмите с собой этого переводчика. А теперь, господа, приступим к делу.
Следующие два часа Штейнберг и Файн составляли «свидетельские» показания и разрабатывали сценарий допроса, а Соколов репетировал перед зеркалом свирепое выражение лица.
…
Ровно в полдень возле трактира Рязанова остановилась карета, из которой вышли Штейнберг и Соколов. Они вошли в трактир и приказали позвать Рязанова.
— Вы опять к нам. — Увидев Генриха, улыбнулся трактирщик. — Что на этот раз?
— Тайная полиция! — Штейнберг показал жетон. — Проводите нас в номер мистера Барнса и пригласите его переводчика.
Улыбка на лице Рязанова исчезла, трактирщик хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом.
— Закрой пасть и веди нас наверх. — Соколов схватил растерявшегося Рязанова за шиворот, развернул в сторону лестницы и толкнул в спину.
Гуськом все поднялись на второй этаж и остановились у двери с номером пять. Штейнберг дождался, когда к ним присоединится переводчик и постучал в дверь.
— Mister Barnes? — На чистом французском языке задал вопрос Штейнберг.
— Да, это я. — Барнс стоял на пороге своего номера, внимательно осматривая двух незнакомцев. Первый из них, тот, что задал вопрос, производил приятное впечатление, его правильная речь выдавала в нем европейца, чего нельзя было сказать о том, который стоял сзади. Внешне он выглядел вполне симпатичным, и даже мог нравиться женщинам, если бы не угрюмое выражение лица и жесткий взгляд серых ледяных глаз. За их спинами, переминаясь с ноги на ногу, топтался переводчик Джеймс. — Кто вы такие и чем вызван ваш визит?
— Тайная полиция. — Штейнберг показал жетон и удостоверение.
— Господа, произошла какая-то ошибка. — Барнс был озадачен таким поворотом дела. — Я английский подданный, личный представитель императрицы Марии Федоровны.
— Нам это известно. — Отстранив англичанина, Штейнберг вошел в номер, а идущий за ним Соколов пропустив переводчика, закрыл дверь.
Войдя внутрь, Соколов по-хозяйски осмотрел номер, заглянул за ширму и, выдвинув стул, жестом указал на него Барнсу. Справа от личного представителя императрицы пристроился переводчик. Штейнберг расположился напротив, а Соколов уселся на стул верхом слева от англичанина, отрезая его от двери. Сложив руки на спинке стула и положив на них голову, Виктор придал своему лицу свирепое, по его мнению, выражение и уставился на Барнса. Роли были заранее распределены, и вести допрос предстояло Штейнбергу, поскольку он в совершенстве владел французским языком. Соколов должен был лишь нервировать и раздражать Барнса, лишая его уверенности.
— Господин Барнс вы обвиняетесь в нападении на раскольничий скит и убийстве мирных жителей.
— Господа, это ошибка. Как я мог это сделать, если с момента приезда, все время находился у себя в номере? — Барнс завертел головой. — Можете спросить мистера Джеймса и хозяина трактира.
