— Вот именно! Однако и это еще не все. Кроме корабля нужна надежная охрана, поскольку на море и дорогах хозяйничают разбойники и казаки, а по приезде в чужую страну купцу нужно где-то остановиться, куда-то сложить товар, где-то торговать. Добавь сюда незнание законов, обычаев, языка и ты поймешь, в какое тяжелое положение попадает наш купец. Он все должен делать и решать сам. Наш великий пиит должен был не призывами заниматься, а составить четкую программу действий правительства по налаживанию торговли с Азией. А сделать нужно много: построить корабли, создать фактории на территории той же Персии, где государственные чиновники будут помогать нашим купцам, осуществлять торговые операции и отстаивать их права, обезопасить торговые пути. Все это должно сделать государство и только потом с чистой совестью можно предлагать купцам торговать с Азией. Уверяю тебя, когда все будет организованно, купцы поедут, и торговля будет развиваться, но наши чиновники предпочитают заниматься чем угодно, только не созидательным трудом на благо страны. Это относится не только к торговле, но также к производству и сельскому хозяйству. Государство должно сначала создать условия для плодотворной работы, и только тогда в казну потекут деньги. В любом деле, чтобы получить доход, сначала нужно вложиться, а вот на это у нас никогда нет денег. На содержание двора уходит десять процентов бюджета, а на строительство дорог, больницы и образование всего три процента! При таких раскладах никогда не возродится ни промышленность, ни торговля.
— Но ведь показатели растут.
— В сравнении с той же Голландией наши показатели просто смехотворны.
— Император пытается навести порядок в финансах. Он уже сжег несколько миллионов ничем не обеспеченных бумажных денег, навел порядок в финансировании двора, сократил расходы даже императорской семьи. Заявил, что Россия больше не будет воевать, сократил армию на тридцать процентов, уволил триста генералов и более двух тысяч офицеров.
— Все это правильно, Федор, только боюсь, что выдержать этот курс он не сможет. России нужно лет двадцать мирного созидательного труда, чтобы заняться своими внутренними проблемами и не влезать ни в какие конфликты, но это проще сказать, чем сделать.
Алексей Дулов сидел в кресле, возле камина с бокалом коньяка, а его старший брат метался по комнате, словно зверь в клетке.
— Твоим людям ничего нельзя поручить. Они могут только лохов в карты дурачить, вкусно жрать и сладко спать. Я бы им коров пасти не доверил.
— И был бы абсолютно прав, — согласился Алексей, — шулера, это особая каста. Представь, какая ловкость рук и выдержка требуется для того, чтобы обмануть человека сидящего перед тобой. Причем не просто обмануть, но еще и избежать подозрений в нечестной игре. Если тот же Валет будет постоянно обыгрывать всех подряд, завтра салон просто придется закрыть. Вот поэтому, каждый вечер приходиться разыгрывать целый спектакль, следить за тем, чтобы выигрыши и проигрыши чередовались, а деньги переходили из рук в руки, чтобы лохи, ставшие на короткое время обладателями целого состояния, потом не смогли внятно объяснить, как они остались с пустыми карманами. Поверь мне брат, шулерство это такой же зрелищный вид искусства, как и театр, а шулера, такие же актеры и ничем другого они делать не умеют.
— Да, от них, собственно говоря, никто ничего и не требует. Целую неделю пасти этого ювелира, чтобы так обделаться.
— Штейнберга мы найдем.
— Когда? Прошло уже три недели, такими темпами, мы не найдем изумрудов и за десять лет.
— Хорошо, брат, — неожиданно спокойно согласился Алексей, — что ты предлагаешь?
— Понимая, что от твоих козлов мы ничего не дождемся, я опять обратиться к Зотову. Он должен подойти к десяти часам, — Александр посмотрел на стоявшие в углу часы, — уже через пять минут.
— Ты мог бы выслушать его и без меня.
— Я знал, что тебе не понравится мое решение, поэтому тайно нанял его, как только узнал о том, что вы упустили Штейнберга, и сегодня он придет доложить о результатах своей трехнедельной работы.
Их разговор был прерван появлением камердинера Ильи:
— Ваше благородие, к вам господин Зотов пришли.
Савелий Лукич вошел в кабинет, сняв шляпу, легким поклоном поприветствовал братьев и, расположившись на предоставленном ему стуле, выложил на стол потрепанную тетрадь.
— Штейнберг действительно ездил в Петербург, но пробыл там самое большее один-два дня. По словам его друга, Семена Ушакова, он отвозил заказ фрейлине Сурмиловой, вот только колье не изумрудное, а бриллиантовое.
— Мы предполагали, что изумруды не имеют отношения к этому колье. — Заметил Александр.
