— Ваше благородие, лошадей действительно нет, но во дворе стоит двухместная коляска — управляющий из Билимбая приехал. Он сейчас в горное правление пошел, скоро должен вернуться. Попробуйте договориться, может быть, он вас возьмет, тем более что Вы один и место свободное есть. Все веселее будет.
— Как зовут управляющего?
— Ремизов Семен Ильич.
— Хорошо, я запомню.
Штейнберг вышел на задний двор и действительно увидел под навесом коляску, запряженную парой сытых, ухоженных лошадок, на козлах которой восседал здоровенный бородатый детина неопределенного возраста в длиннополом армяке. Пока он стоял на крыльце и решал что лучше: подойти и поговорить с кучером, или ждать прихода управляющего, в воротах появился крупный мужик в утепленном сюртуке синего цвета, в просторечии называемом «сибиркой», хромовых сапогах и черном картузе. Он направился к коляске широким размашистым шагом, как ходят обычно сильно занятые люди, привыкшие ценить свое время. Штейнберг замешкался и подошел к коляске в тот момент, когда она уже трогалась.
— Извините, пожалуйста, мне нужен Ремизов Семен Ильич.
Коляска остановилась, и сидевший мужчина повернулся к ювелиру.
— Я, Ремизов. Чем могу служить?
— Штейнберг Генрих Карлович, послан из Москвы по срочному делу к ссыльному капитану Соколову в Екатеринбург, но оказалось, что его здесь нет.
— Правильно, Виктор Алексеевич у меня помощником на Билимбаевском заводе. Какое у Вас к нему дело?
— Я должен передать ему письмо.
— Никаких проблем. Давайте Ваше письмо, я сегодня же его передам, а Вы можете спокойно отправляться по своим делам.
— Семен Ильич, никаких других дел у меня нет. Я должен доставить письмо капитану Соколову лично и ответ, тоже лично, доставить в Москву. Это очень важно, и в первую очередь для него.
— Хорошо, тогда садитесь. Мне нужно по делам в ювелирную школу, это займет с полчаса, и потом сразу отправимся в Билимбай.
Штейнберг разместился рядом с Ремизовым и коляска тронулась.
— Извините, Семен Ильич, а что это за школа такая?
— Недавно открылась. Собирают со всей округи талантливых детишек и обучают их обрабатывать камни.
— Насколько мне известно, этим занимаются на гранильной фабрике.
— На гранильной фабрике обрабатывают в основном поделочные камни, такие как малахит, родонит, яшма. Там делают вазы, табакерки, статуэтки, а эта школа готовит огранщиков драгоценных камней.
— Вы хотите сказать, что дети здесь получают профессию огранщика?
— Сам я в школе ни разу не был, но слышал, что дело обстоит именно так.
— И кто все это придумал? Кто владелец этой школы?
— Этого я не знаю. Слышал, что школа находится под патронажем императрицы Марии Федоровны. Что-то типа пансиона.
— На полном государственном обеспечении?
— Этого не скажу, на государственном, или на частном — не знаю. Вот мы и приехали. Вы тут посидите, я ненадолго.
Коляска остановилась возле нового двухэтажного каменного здания серого цвета, выстроенного в виде квадрата со стороной примерно 25 саженей. Кованые решетки на окнах и огромные двухстворчатые дубовые двери, напоминающие скорее ворота, делали здание школы больше похожим на средневековый монастырь или даже на тюрьму. Вначале Штейнбергу показалось странным такое архитектурное решение, но вспомнив, чем здесь занимаются, он решил, что подобные меры безопасности не лишены смысла. Вернулся Ремизов действительно быстро, правда, в довольно мрачном настроении. Забравшись в коляску, он некоторое время сидел в раздумье, как человек, не знающий на что решиться.
— Какие-то проблемы, Семен Ильич? — Решился задать вопрос Штейнберг.
— Да, вот, заехал к старому знакомому, хотел проконсультироваться, а он как назло заболел.
— Ваш знакомый здесь работает?
— Да, он ювелир, директор школы Густав Файн..
— Может быть, я смогу вам помочь?
— Да, нет Генрих Карлович, мне нужен ювелир.
— Так я и есть ювелир.
— Как ювелир? Вы же сказали, что вы государственный служащий.
— Я этого не говорил.
— Но у вас дело к капитану Соколову, я подумал, что вы служащий какого-либо ведомства.
— Я действительно прибыл к капитану по государственному делу, у меня есть официальная бумага, подписанная самим императором. Хотите взглянуть на мои документы?
— Да бог с ними с бумагами! Вы меня не разыгрываете, Генрих Карлович, вы действительно ювелир?
— Моя юность прошла в мастерской среди блеска золота и драгоценных камней.
— Прекрасно! Степан трогай, назад в Билимбай.
Коляска развернулась и под нудным моросящим дождем, поскрипывая рессорами, направилась в сторону почтового тракта.
— Неделю назад — начал свой рассказ Ремизов — один охотник манси Иван Елгозин предложил мне купить небольшой мешочек с камнями. По его словам, прошлой осенью, верстах в двадцати от Екатеринбурга он обнаружил труп мужчины. Труп охотник закопал, а лежавшую рядом котомку забрал себе, где и обнаружил эти камни. Не зная, что с ними делать он принес их мне и обменял на старое ружье. Консультацию по поводу этих камней я и хотел получить у Густава. Вот они.
