— Ювелира брал Слон, именно он его и приложил «слегка» кастетом. Любой нормальный человек после такой процедуры придет в себя как минимум через сутки, да и потом еще несколько дней будет находиться в прострации. Вспомни купца Ларионова, тот вообще целый месяц провел в постели с сотрясением мозга.
— Всякое бывает брат, Слона ведь тоже огрели чем-то тяжелым по голове, так он через полчаса был уже на ногах и даже притащил полуживого Игната. Так вот, никакого сотрясения у него не было.
— У Слона мозгов нет, там просто нечему сотрясаться, — Александр допил коньяк и продолжил, — вернемся к Штейнбергу. Появление телохранителя, неизвестное убежище, где ювелир провел две недели после нападения и его тайный отъезд на Урал говорят о том, что у него появился очень серьезный сообщник.
— Думаю все гораздо проще. Штейнберг мог провести это время у своего дяди ювелира Брандта, ведь тот живет на Мясницкой.
— Ты забываешь, что мы проверяли этот вариант и не нашли никаких следов.
— Это ничего не значит, мы могли просмотреть, как в случае с его отъездом из Владимира.
— Ты думаешь, что его отъезд на Урал организовал Брандт?
— А почему бы и нет? Ювелир Брандт состоятельный человек, может позволить себе подобный каприз.
— В этом нет никакого смысла. — Александр налил себе коньяка и отпил пару глотков. — Зачем Брандту на старости лет заниматься контрабандой? Нет, брат, он здесь не причем. Поэтому вопрос о тайном влиятельном сообщнике Штейнберга остается открытым. Думаю, именно на это и намекал Зотов.
— Почему намекал, почему не сказал прямо?
— Ты не внимательно его слушал. Он отчитался только за то, за что получил деньги, но дал понять, что знает гораздо больше и готов нам предоставить эту информацию, естественно, за отдельную плату.
— Чертов крохобор, — Алексей взял бутылку и разлил остатки коньяка, — он так и будет нас доить?
— Нет, платить мы больше не будем.
Раздался стук в дверь и в комнату опять заглянул камердинер Илья.
— Тут к вашей милости человек пришел.
— Пусть войдет. — Сказал Алексей, допивая коньяк.
Илья посторонился и пропустил в кабинет невысокого широкоплечего мужчину в темно-сером казакине.
— Савелий Лукич сказал, что вам нужен следователь. — Мужик стоял на пороге и мял в руках картуз.
— А ты кто такой? — Спросил удивленный Алексей.
— Бывший следователь по уголовным делам Тверской части Малахов Федор Степанович.
— Ты вроде еще молод для выхода в отставку? — Засомневался Александр.
— Я сам ушел. Савелий Лукич платит втрое больше, да и работа не пыльная.
— Понятно. — Констатировал старший Дулов. — Ты в курсе, что нужно делать?
— Найти того, кто убил купцов Протасовых. Я помогал Савелию Лукичу осенью прошлого года и сейчас, так что знаком с делом.
— Для этого нужно ехать на Урал.
— Я готов выехать хоть сейчас, если договоримся об оплате.
— Хорошо. — Александр встал напротив бывшего полицейского. — Работа займет месяц, а делать будешь только то, что велят, не задавая никаких вопросов.
— Оплата?
— Пятьсот рублей плюс полное содержание.
— Согласен, когда выезжать?
— Завтра с вещами к семи утра придешь в трактир Зайцева, это на первом этаже. Там тебя познакомят с напарником, получите инструкции, деньги и отбудете на Урал.
— Все понял, буду завтра к семи утра.
Малахов откланялся и вышел.
— Зачем ты его нанял, брат, да еще за такие деньги? — Возмутился Алексей.
— А кто будет заниматься сбором информации? Мне что, самому по горам мотаться? Твои ослы могут только водку жрать, да морды бить. К умственной работе эти дебилы не способны.
— Ладно, не заводись, я все понял.
Весна не самое лучшее время для путешествия по российским дорогам и ювелир Штейберг в полной мере почувствовал это за те пятнадцать дней, что провел в пути, добираясь из Москвы до Екатеринбурга. Столица промышленного Урала встретила его пронизывающим ветром и нудным моросящим дождем. Писарь гарнизонной канцелярии заявил, что никакого ссыльного Соколова у него в списках нет и он понятия не имеет, где того искать. Проблему удалось разрешить только с помощью серебряного рубля, правда, это не сильно приблизило встречу Штейнберга со своим адресатом. Оказалось, что ссыльный Соколов Алексей Викторович проживает в Билимбае, который ювелир покинул только сегодня утром. Проклиная российскую безалаберность, промозглую погоду и безобразные дороги, по которым придется тащиться назад еще пятьдесят верст, Штейнберг вернулся на почтовую станцию. Узнав о том, что ему нужно срочно попасть в Билимбай, смотритель, точно также как недавно писарь, сообщил, что ничем помочь не может, лошадей сейчас нет. Штейнберг, уже наученный горьким опытом, не стал препираться и размахивать своей бумагой, а достав из кармана серебряный рубль, протянул его смотрителю. Взяв рубль, и немного помявшись, смотритель наклонился к ювелиру и почти шепотом сказал:
