— Пока ничего. Без привязки к местности она бесполезна. На самом деле это не карта, а скорее, просто план местности, даже без указания сторон света. Тот, кто ее рисовал, делал это лично для себя, и только он сможет ею воспользоваться.
— Жаль, — Ремизов сокрушенно покачал головой, — я думал, карта вам чем-то поможет.
— В смысле поиска камней и золота она действительно пока бесполезна, но кое-какую информацию получить все-таки можно. Среди тех камней, что вы купили, всего четыре разновидности: аметист, цитрин, изумруд и горный хрусталь и буквенных обозначений тоже четыре: «SZ», «AM», «CY» и «RH».
— Но это явно не русские буквы.
— Совершенно справедливо, Семен Ильич, буквы латинского алфавита. Вполне вероятно, что наш неизвестный составитель карты европейский житель, вот, только какой страны?
— А это так важно?
— Пока не знаю. Виктор, ты, кстати, какими языками владеешь?
— Только французским и немного немецким, ну и русским естественно.
— А, вы, Семен Ильич?
— Увольте господа, только русский.
— Учитывая, что мои познания так же ограничиваются французским и немецким, — заметил Штейнберг, то шансы решить эту задачу у нас невелики, однако, попробуем. Будем исходить из того, что «АМ» это аметист. На французском и немецком написание различается, но первые две буквы одинаковы — «АМ». Дальше становится сложнее. Можно предположить, что «CY» это цитрин, но по-немецки это слово пишется «ZITRIN», а по-французски «CITRIN». Если брать первые две буквы, то не подходит ни то, ни другое. Про изумруд и горный хрусталь можно даже не упоминать, поскольку там вообще ничего похожего.
— Может быть, он использовал свои, национальные названия, ведь называют рубин яхонтом.
— Вполне возможно, Виктор. Тогда нам эту задачу вообще не удастся решить.
— А, может быть нам и не надо ее решать. Какая разница, был он немцем, французом или поляком?
— Как вы сказали — поляком? А, знаете, Семен Ильич, вы абсолютно правы, наш неизвестный друг, наконец, обрел свою национальность — он поляк.
— Почему вы так решили?
— Виктор, ты случайно не знаешь, как по-польски будет изумруд?
— Наверное, «SMARAGD» (смарагд).
— Похоже, но это по-немецки, а по-польски будет «SZMARAGD» (шмарагд). Вот откуда на карте «SZ», означающее изумруд.
— Ну, хорошо, Генрих Карлович, мы знаем, что погибший был поляком, но что нам это дает?
— Сейчас объясню, Семен Ильич. Когда вы покупали камни, они были в этом мешочке?
Штейнберг достал из кармана мешочек с камнями и положил его на стол.
— Да. А в чем собственно дело?
Штейнберг перевернул мешочек и показал пальцем на тесненный маленький овал внутри которого, стояли две буквы G.W.
— Видел, но буквы настолько мелкие, что я не обратил на них внимания. А, что это вообще такое?
— Это клеймо. Каждый серьезный мастер старается помечать свою работу, вот и придумали ставить на изделия клеймо. Что-то вроде подписи.
— И вы можете назвать имя?
— Теперь, когда мы установили национальность — да! Это известный польский ювелир Гжегош Войновский, точнее, это его клеймо.
— Может быть, случайность — усомнился Ремизов — потерял, украли или продал кому вместе с камнями, не мог же сам ювелир бродить по нашим лесам.
— Конечно, случайность исключать нельзя, но если мне не изменяет память, лет пять назад было громкое уголовное дело, где как раз и звучала эта фамилия. Я точно не помню, в чем там суть…
— Генрих, я ценю твою тактичность — прервал его молчавший до этого Соколов — но давайте не будем ходить вокруг, да около и назовем вещи своими именами. Действительно, только не пять, а шесть лет назад два брата Войновских были осуждены по той же самой статье, что и ваш покорный слуга — изготовление и сбыт фальшивых ассигнаций. Доказать, как и в моем случае, ничего не смогли, но на пять лет в Сибирь все же отправили, уж слишком много у них было этих бумажек. Год назад, я, чисто случайно, оказался вместе с ними в одной компании, где и познакомились. Обоим уже под сорок, высокого роста, худощавые, но довольно крепкие, в том числе и на выпивку.
— Так они были здесь? — Спросил Штейнберг.
— Нет, это случилось в Екатеринбурге. Я был в гостях у гарнизонных офицеров и в трактире Рязанова мы столкнулись с поляками. Как это часто бывает, кто-то, кого-то раньше знал, и вот, таким образом братья оказались за нашим столом.
— Они что, проживали в Екатеринбурге?
— Насколько я понял, они там оказались проездом. Их ссылка закончилась, и они возвращались домой, а в Екатеринбурге задержались на несколько дней, толи у знакомого, толи у дальнего родственника, сейчас уже не вспомню. Времени много прошло, да и выпили мы тогда изрядно.
— Получается, что поляки не уехали? — Задал вопрос Ремизов.
— Причем, с большой долей уверенности сказать, что одного уже нет в живых — подвел итог Штейнберг. Можно попытаться найти второго, но не исключено, что братья были вместе и второй разделил участь первого.
— Генрих Карлович, вы говорили, что камни и этот песок не представляют никакой ценности, тогда зачем убивать поляка?
