Штейнберг стал из-за стола, подошел к шкафу и достал из него небольшой мешочек. Вернувшись на место, он выложил на стол несколько бледных камней неопределенного оттенка.
— Что это? — Спросил Соколов. — Неужели изумруды?
— Сложно сказать, слишком бледный окрас, либо изумруды, либо аквамарины. Никакой ценности они не представляют, но сам факт их появления говорит о том, что мы на правильном пути.
— Получается, что вы только приехали, а уже решили часть задачи — получили подтверждение того, что на Урале есть изумруды.
— Собственно говоря, я знал это еще в Москве. Просто здесь случайная встреча с Семеном Ильичем может направить наши поиски по новому руслу, но сейчас, как я уже сказал, нам в первую очередь нужно заняться невьянскими убийствами.
— На этот счет не волнуйтесь, Генрих Карлович, думаю, Семен Ильич нам поможет. Он несколько лет работал на Невьянском заводе, знает людей и наверняка подскажет к кому нам обратиться. И, вот еще что, Генрих Карлович, поскольку мы с вами теперь партнеры, то давайте перейдем на «ты» и будем обращаться друг к другу по именам.
— Согласен, Виктор Алексеевич, так будет проще.
— Вот и хорошо. До семи еще много времени, так что, можешь заняться камнями, или отдохнуть, а я пока закуплю шампанское и что-нибудь из деликатесов, не идти же нам в гости с пустыми руками.
— Постой, Виктор, вот возьми — оживился Штейнберг, протягивая Соколову сторублевую ассигнацию.
— Помельче ничего нет?
— Есть десять рублей.
— Вот, ее и давай.
Дом управляющего Билимбаевским заводом Ремизова располагался недалеко от завода на улице с говорящим названием Начальственная. Солидное двухэтажное деревянное здание выделялось на фоне более мелких построек разве что своими размерами, поскольку внешне было таким же серым. Идти от постоялого двора, где проживали Штейнберг и Соколов, было недалеко и новоиспеченные партнеры отправились в гости пешком, о чем скоро пожалели. Прошедшие дожди превратили грунтовые дороги в непролазную топь и как только они свернули с трассы на Начальственную улицу, тут же увязли. Пришлось осторожно пробираться по краю улицы, там где зеленела молодая трава, постоянно скользя и рискуя упасть. Наконец они подошли к дому, вытерли о сырую траву сапоги и, открыв дверь, вошли внутрь. Семен Ильич Ремизов проживал в большом доме вдвоем с женой, поскольку их сын учился в Горном училище в Петербурге и приезжал к родителям только летом во время каникул, а сейчас он вообще был дома один — жена уехала в Екатеринбург к матери. Ремизов радушно встретил гостей и сразу усадил за накрытый стол.
— Господа, не обессудьте, но вся еда из трактира. Сами понимаете, живу сейчас один, поэтому ничего не готовлю.
— Семен, о чем ты говоришь? — Возмутился Соколов, выставляя на стол коньяк и шампанское. — Мы оба холостые, всю жизнь питаемся в трактирах.
Выпили за знакомство, плотно поужинали, пропустив в промежутках между блюдами еще пару стопок и убрав посуду, приступили к чаепитию. Ремизов притащил большой медный самовар и водрузил его на стол. Как только разлили заварку, Штейнберг почувствовал приятный аромат качественного китайского чая.
— Генрих Карлович, Виктор сказал мне, что камни, которые я купил у Ивана Елгозина, представляют для вас какую-то ценность.
— В определенном смысле это действительно так, Семен Ильич. Вы своей случайной покупкой оказали нам большую услугу и сэкономили уйму времени. Теперь нам точно известно, что на Урале есть изумруды, осталось только определить где именно.
— Вот для этого я и пригласил вас на ужин. У меня дома мы можем говорить спокойно, не опасаясь чужих ушей. Я все прекрасно понимаю, господа, а потому не задаю никаких вопросов, просто хочу помочь. Вам известно, что я купил у Ивана Елгозина камни, но там было еще кое-что.
Ремизов отставил свою чашку, встал, вышел в соседнюю комнату и, вернувшись положил на стол лист бумаги с рисунком и четыре кожаных мешочка.
— Судя по всему это примитивная карта, сказал Штейнберг, рассматривая рисунок, — вот река, вот горы, а эти крестики с обозначениями из двух букв, по всей видимости, места нахождения камней. Всего четыре вида камней и семь крестиков, причем два из них стоят прямо на реке. Непонятно только, что это за квадрат возле реки и цифры от единицы до четверки.
— Ответ я думаю, находится в этих мешочках — вставил Ремизов — на них те же цифры.
Штейнберг взял один из мешочков с номером два, развязал его, и высыпал содержимое на стол.
— Напоминает речной песок, только серого цвета — заметил Соколов.
— Похоже на шлих, — уточнил Штейнберг, — осадок после промывки золотоносной породы.
— Вы хотите сказать, что в этом песке есть золото? — задал вопрос Ремизов.
— Во всяком случае, тот, кто бил шурфы и промывал породу, надеялся на это.
— Значит, цифры это номера шурфов?
— Скорее всего, так, Семен Ильич
— Вас что-то смущает?
— Мне не совсем понятно, почему шурфы идут вертикально, вверх по горе, а не горизонтально, вдоль подножия.
— А что, есть разница?
— Теоретически да, но на практике всегда бывают исключения.
— Хорошо, что дает нам эта карта.
