— Мы завалим Европу ограненными уральскими камнями, всех цветов и оттенков, включая, естественно, и изумруды. Все будет рассортировано по цветам, оттенкам, размерам и видам огранки. Ювелирам не нужно будет годами подбирать камни к своим изделиям, не нужно заниматься огранкой, достаточно приехать в магазин и купить. Если чего-то нет в наличии, можно сделать заказ, который будет выполнении в течение месяца. Уверяю тебя, это произведет настоящую революцию среди ювелиров Европы. Именно эти деньги позволят нам не только содержать школу, но еще и поддерживать талантливых детей, оплачивая их дальнейшую учебу в университетах и академиях.
— Ты что-то сильно размахнулся, Густав. — Недоверчиво покачал головой Лачин. — Давай лучше от фантазий к реальности.
— Хорошо. Первое, что нужно сделать, это продать золото и получить наличные деньги. Продавать в России рискованно, да и цену нормальную здесь не дадут, поэтому воспользуемся моими европейскими связями. Золото переправим в Европу с торговым обозом, в этом нам поможет твой шурин, а там я быстро его пристрою. На все вырученные деньги закупим товар и морем отправим в Петербург, а здесь распродадим по оптовым ценам и получим наличный капитал.
— С капиталом могут возникнуть проблемы. Нас с тобой в Екатеринбурге хорошо знают, как знают и то, что таких денег у нас с тобой никогда не было. Это породит нездоровое любопытство и желание выяснить происхождение этого капитала.
— Я все учел. Мы оформим школу на имя сибирского промышленника Струмилина Сергея Александровича.
— Это тот, которого ограбили на Сибирском тракте три года назад?
— Да, он две недели проболел и помер у меня в доме. Его тихо похоронили на деревенском кладбище, в десяти верстах от города, а документы остались у меня. Родни у него нет, поэтому в духовной наследниками школы будем числиться мы с тобой. На тот случай, если им кто-то заинтересуется, мы отправим его на длительное лечение в Европу.
Соколов появился в четыре часа пополудни. Перекусив на скорую руку, он поднялся на второй этаж в номер к Штейнбергу.
— Итак, Генрих Карлович, я вас слушаю.
— Собственно говоря, Виктор Алексеевич, я не знаю с чего начать. Вы ведь читали письмо?
— А вы что не знаете содержания?
— Только в общих чертах.
— Так вот в письме практически ничего нет. Мне кое-что обещают там, — указательным пальцем правой руки Соколов показал на потолок — за мою помощь вам здесь, — указательный палец уперся в крышку стола. Все остальное должны объяснить мне лично вы при конфиденциальном разговоре.
Целый час Штейнберг пересказывал Соколову изумрудную эпопею, и когда закончил, понял, что все его доводы собеседника не убедили. В течение всего этого времени выражение лица бывшего гвардейца выражало полное безразличие к тому, что говорил ему его визави, порой Штейнберг даже сомневался, что он его вообще слышит. В заключение Штейнберг выложил на стол два массивных жетона, два удостоверения и «грозную» бумагу.
— Про убийство купца в Невьянске слышал, — произнес Соколов после некоторого молчания, когда понял, что его собеседник рассказал все, что знал — а вот об изумрудах никто при мне ни разу не упоминал. Впрочем, это ничего не значит. Я не специалист, поэтому со мной такие вопросы никто не обсуждал, да и сам не интересовался.
— Это понятно, Виктор Алексеевич, сейчас для меня важно ваше принципиальное согласие на сотрудничество.
— Я согласен, но вряд ли чем-то могу быть полезен. Я ведь военный и в этих вопросах вообще ничего не понимаю.
— В этих, как вы выразились вопросах, разбираюсь я, для этого меня сюда и прислал Федор Васильевич. На первых порах вы должны просто помогать мне. В ближайшее время нам нужно попасть в Невьянск и заняться убийством купца Протасова и его людей. Сложность в том, что прошло довольно много времени и в том, что у нас нет никаких зацепок в Невьянске.
— Насчет Невьянска можете не волноваться, найдем с кем поговорить. Насчет всего остального, — Соколов сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, — жетоны и бумаги, это конечно хорошо, но здесь, Генрих Карлович, тайга, глушь, до Петербурга две тысячи верст, поэтому нужен более солидный аргумент.
— Я вас не понимаю, Виктор Алексеевич, какой аргумент может быть солидней того, что есть у нас?
— Деньги!
— Деньги? Совсем упустил из виду. С этим, Виктор Алексеевич, все в порядке. Наличными у меня с собой тысяча рублей.
— Дорогой вы мой, с этого и надо было начинать, вот теперь я уверен в успехе. Теперь нам точно расскажут все, даже то, чего не знают. Кстати, Генрих Карлович, вы произвели хорошее впечатление на Семена Ильича, он даже пригласил нас с вами на ужин к семи часам вечера.
— Хорошо, что вы напомнили, Виктор Алексеевич, он ведь дал мне свои камни для экспертизы.
— Вряд ли там есть что-нибудь стоящее.
— Ну, это как посмотреть. Камней представляющих большую ювелирную ценность там действительно нет, но есть несколько штук, которые могут заинтересовать именно нас.
