Ещё ему не давало покоя небо. С юго-запада в их сторону двигались низкие, свинцовые тучи. Они выглядели так, словно вот-вот Бог-Воин золотым копьём пронзит хляби, и их содержимое рухнет на землю холодным весенним дождём. Он смоет следы и лишит похищенных остатков надежд на спасение. Айр не был мстительным парнем и отвергшей его Марте зла не желал, искренне надеясь, что белобрысый берсерк её всё же вскоре отыщет и вместе с девушками нагонит их караван. Пусть даже это снизит его собственные шансы на успешный побег.
Темнота опустилась, когда тяжёлые тучи, словно орда варваров, закрыли собой солнце. Айр к этому времени ехал в открытой телеге, не спуская цепких зелёных глаз с серо-чёрных небес, где виднелись редкие, но яркие вспышки зарождающихся молний. А затем хлынул тоскливый и холодный дождь. Караванщики уже были к этому готовы. Повозки встали, лошадей поспешили накрыть попонами, а люди попрятались в телеги, натянув поверх груза полосы тёмной, промасленной ткани. Вонь и теснота были меньшими неудобствами, чем возможная лихорадка.
Гвардеец тоже не горел желанием казать нос под струи ливня в такую погоду, но в перерывах между могучими раскатами хохота Бога-Воина, что озарял своим гневом весь небосвод, зеленоглазый слышал едва ощутимый, мучительный плач. Привыкший полагаться на свои инстинкты, парень не медлил — едва призрачные голоса показались ему громче и ближе. Откинув в сторону ткань, он выпрямился во весь рост и заметил причудливые и ужасающие тени, пикирующие на караван с неба.
Предупреждающий крик Айра был заглушён раскатами грома и шелестом ливня. Схватившись за копьё, парень крепко сжал короткое древко и, прицелившись, отправил его в полёт. Гвардейцев не обучали метанию копий — их задача была биться в плотном строю, но благодаря ветерану-сержанту боевой арсенал зеленоглазого был богат на различные солдатские ухватки, которым старик его натаскал. Снаряд вонзился Певунье прямо под левую грудь и наполовину пробил изящное тело, которое грузом плоти и перьев сразу же рухнуло вниз.
Но ещё три её товарки в это время опустились на лагерь. Писарь, что прятался в той же повозке что и гвардеец, услышал предупреждающий крик и вылез посмотреть, что происходит. Это его и сгубило — серповидные когти с хрустом пробили мясо под обеими ключицами, а затем хлипкого мужичка Певунья вздёрнула в небо. Их голоса слились в унисон тоскливым и протяжным криком, когда на высоте в пару десятка метров она стряхнула разбойника с когтей, отправив навстречу смерти.
К этому времени весь лагерь уже был на ногах. К удивлению Айра, разбойники не ударились в панику и поспешно натягивали на луки спущенную от дождя тетиву, в то время как сам гвардеец, схватив топор и отбежав от повозки, молотил им об стальную окантовку щита, чтобы отвлечь внимание птах от остальных. Сие действо у него удалось с гораздо большим успехом, чем он рассчитывал.
Поговаривали, что ярый Бог-Воин для развлечения метает в землю свои небесные копья, но иногда примечает особо доблестных воинов, закованных в броню, что ненароком дерзнули бросить ему вызов. Вот и сейчас железный гвардеец привлёк его взор. В момент, когда сразу шесть Певуний, закружив ураганом, ринулись вниз, небо над их головами разорвалось ослепительной вспышкой. В последний момент, осознав, что грядёт, Айр метнул свой металлический шлем высоко в воздух и упал оземь.
Грозовой разряд пронзил атакующих чудовищ и с ворохом расплавленных искр угодил точнёхонько в каску. На пару бесконечно долгих секунд гвардейцу показалось, что от гудящего удара он оглох и ослеп. Как-то раз он получил копытом в лоб от коровы за излишнее любопытство, но даже тогда в голове меньше гудело. Сверху его осыпало облаком жжёной чешуи и рухнувшей парочкой всё ещё содрогающихся в агонии, обожжённых летучих монстров.
Когда Айр наконец-то смог прийти в себя и выбраться из-под вороха трупов, гроза уже прошла стороной, а взгляды вооружённых людей были направлены на него. Даже ларийский маг выглядел поражённым увиденным — благая Богиня-Мать всегда была более мягче к детям своим, чем суровый и безжалостный Воин, чьи силы дерзнул использовать зеленоглазый. Бандиты же и вовсе взирали с суеверным ужасом. Расправив плечи и отряхнув с нагрудника гарь, Айр вернулся к телеге и, запрыгнув, кивнул Азату на труп рухнувшего с небес Писаря — тому не повезло приземлиться на оглоблю, которая пронзила его тело насквозь.
— С ним можешь что-нибудь сделать?
— Только сжечь, дабы не достался четвероногим или двуногим зверям, — певучим голосом ответил лариец, в котором сквозило искреннее любопытство. — Скажи, человек, как ты сделал сие? — кивнул он в сторону груды обожжённых небесным светом Певуний.
— Бог-Воин не за дерзость карает, он просто не любит металл, — пожав плечами, поделился житейской мудростью Айр, в очередной раз удивившись, сколь много успел узнать от усатого сержанта.
— Слава Трёхликой, что её слёзы не успели пропитать эту пустынную землю, иначе хитрость стоила бы тебе жизни, — неожиданно тепло ответил лысый книжник и похлопал Айра по плечу.
