«Их согнали на север и заточили в лёд? Но что случилось бы, если Пустошь растаяла из-за какой-нибудь невероятной жары? Прошло пятьсот лет, неужели снег ни разу оттуда не сошёл?» — подумал Летар — «… С другой стороны, север единственное неизученное место, где могли бы быть заточены монстры. Транспортировка их сюда, должно быть, стала настоящим испытанием».
Пробежав глазами дальше, он пропустил все предположения автора, размышлявшего о восприимчивости к холоду и влиянии этого на карту нынешней империи, и добрался до конца. Там стоял росчерк «писано Его Чародейшеством, придворным архикудесником Пионом».
Прозрачный намёк на широкие познания в области колдовства. Летар отложил книгу и достал следующую. Менее противоречивую. Но где нет противоречивости, нет и разминки для ума. Летар как-то незаметно для самого себя прикрыл глаза и задремал.
Когда он разомкнул веки вновь, уже наступило полноценное утро, с востока вовсю светило солнце, а карету потряхивало. Несколько мгновений до Летара доходило, что она, при всей тряске, стоит на месте. В панике выглянув с окно, он увидел Нирэйна, закрепляющего на паре боковых колёс какую-то выгнутую продолговатую доску.
— Какого чёрта? — еле слышно прошептал Летар, не осознавая происходящего. Слова, однако, долетели до чуткого уха инженера, и тот, хмыкнув, объяснил нововведение отсутствием дорог и наличием снега на протяжении всего дальнейшего пути. Решительно не понимая, как в этом помогут палки под колёсами, Летар желчно поинтересовался у Нирэйна о подробностях, но подловить инженера не удалось. Тот лишь указал на крышу кареты, где успел водрузить мачту с парусом и какую-то миниатюрную пародию на мельницу, чьи лопасти крутились со скоростью, зависящей от положения кристалла в гнезде преобразователя. Пока Летар разглядывал чудо техники, Нирэйн пообещал, что убьёт Летара, если тот хотя бы заикнётся Нэйприс про столь банальные технологии. Потом добавил что-то про различия крутящего момента осей и лопастей, но убийца уже надел свою маску безразличия и наблюдал, как беззвучно открывается рот инженера. То есть, звук оттуда конечно выходил, но Летар не прислушивался.
Обновленная конструкция кареты двигалась медленно и шумно, но все равно выигрывала в скорости и удобстве у собачьих упряжек, которыми на севере пользовались зимой.
Вскоре карета добралась до границы с Пустошью, и задремавшая было Мэлоди встрепенулась. С подозрением глянув на остальных членов их экспедиционной группы, она шумно втянула воздух и вдруг прижалась к окну, за которым выросло снежное поле до самого горизонта.
— В чём дело? — спросил Летар, заметив происходящее. — Ты чувствуешь дракона поблизости?
— Как? Уже? — сразу вставил Нирэйн и отвлёкся от штурвала.
— Нет, — обрушила их надежды Мэлоди. — Я чувствую… что-то. Что-то странное, всеобъемлющее. Оно вокруг. Везде.
Юная колдунья никак не могла подобрать слова и отчаянно заламывала руки, пытаясь выразить накатившие ощущения. Летар наблюдал с определённым интересом. Он не чувствовал ничего.
— Дело в твоей чувствительности? — предположил он.
— Да, но я не могу понять, что её затрагивает. Как… как ветер на струнах! Обдувает, просит заиграть.
Летар переглянулся с Нирэйном. Вывод был единодушным: с Мэлоди что-то не так. И если это серьёзно — им вдвоём будет тяжко угомонить сильную волшебницу с исказившимся разумом.
— Что-нибудь известно о действии Холодной Пустоши на чувствительных? — с определённой долей беспокойства уточнил Летар.
— Даже если о таком где-то и написано, то я не интересовался, — покачал головой Нирэйн. — Скольким магам вообще могло взбрести в голову сунуться в холодный ад? Сколько из них были чувствительны?
— Эй, — оборвала их разговор Мэлоди. — Я не сумасшедшая. Просто это новое ощущение, его сложно объяснить тем, кто все равно не поймёт.
Она вскинула руки, создала на ладони пластину голубой энергии и нахмурилась.
— Странно. Здесь что-то иначе. Потери магии здесь значительнее.
«А может, ты просто ослабла?»
— Ты про трение энергии о воздух? — спросил Нирэйн.
— Энергия не трётся о воздух, — раздражённо сказала Мэлоди. — Хватит уже проталкивать эту идею.
— Часть энергии теряется, если покидает тело мага. По-моему, очевидно, что это трение обо что-то в атмосфере. И здесь концентрация «этого» выше. Может быть, из-за температуры?
— Холодно бывает и вне Пустоши, — не согласилась Мэлоди.
Летар вскинул руку:
— Так, хватит. Вы пытаетесь скрестить магию с инженерией?
— Я пытаюсь выразить магию фундаментальными законами природы, — терпеливо ответил Нирэйн. — А моя сестрёнка отчаянно противится научному подходу.
— У магии свой научный подход! — озлобленно бросила Мэлоди.
Спор разгорелся быстро и не гас до самого вечера, то и дело выплёвывая обжигающий аргумент то в одного спорщика, то в другого. Летар всё это время старался перевести своё внимание с непонятного ему разговора на шум ветра под парусом их кареты, однако не удавалось. Когда солнце кануло за горизонт, он знал о тонкостях применения чистой энергии больше, чем хотел.
