— Я и Мэлоди, — объяснила Нэйприс. — Ночью. Нирэйн отказался пить, Витилесса была занята. Мы вдвоём выпили, поговорили о том, что Кьелз — та ещё тюрьма, поплакали, в общем, наши женские штучки.
Летар выветрил боль из головы девушки одним взмахом.
— Это что-то новенькое, — вполголоса пробормотал он, затворяя за собой дверь в комнату инженерки.
Летар обнаружил Нирэйна в объёмистых чертогах графских конюшен, полностью занятым отладкой зловещего золотистого раструба. Инженер что-то подкручивал и сдвигал, придавая штуке вид вычурного скипетра с гнездом под драгоценный камень. Один фальшивый символ власти напомнил о другом.
— Я тут подумал, — сходу начал Летар. — Куда вы дели трон?
Со стороны кареты раздался мрачный смех Нирэйна.
— Мы забыли об этой регалии. Стоит сейчас где-нибудь в лесу, обрастает слоем барсучьего помёта, — Нирэйн издал довольно странный смешок. — Ставлю горсть золотых, что старый дядя Ульфи сейчас переворачивается на дне морском, как свинина на вертеле. Произойди такое при его жизни, он бы приказал трон вылизать языками, а потом бы ещё и повесил кого-нибудь в назидание…
— Без него стало лучше? — наугад бросил Летар.
— Сильной империи твёрдую власть, — ответил Нирэйн задумчиво. — Только вот жестокость отличается от твёрдости, а последний десяток лет Ульф руководствовался первым, а не вторым, что и приводит нас к тому, что после его смерти даже траура не было. И дело вовсе не в министрах-предателях, а в том, что даже объяви кто-то траур, чёрное бы все равно никто не надел. Не заслужил Ульф. На старости лет совсем одурел и толкнул империю с вершины горы в самый низ.
— Но вы, его родственники, надеетесь удержаться наверху.
— На то есть ряд причин. Первая — мы не Ульф. Смена власти в такой ситуации принимается, словно божье снисхождение. Вторая — мы не захватчики, а легитимная власть. Смена правящего лица может и нужна, но правление не должно попадать в лапы чужеземцев. Третья, пожалуй, самая важная, — Нирэйн пристально посмотрел на Летара. — Мы может и родственники Ульфа, но наша мать — легендарная Онэс Лит, чью фамилию мы и взяли. Вот её народ точно любит и жизни за неё сложит.
Летар ответил недоверчивым взглядом:
— Да я о ней почти и не слышал.
Нирэйн фыркнул:
— О ней знает весь север. Но если хочешь действительно важный аргумент, её знает вся аристократия. Смена власти никогда не идёт снизу, это всегда происки своих же. А свои… ха, «свои» на мать не полезут.
Летар пожал плечами — по существу Нирэйн был прав.
— За глаза Макза тоже знает вся аристократия.
— Не начинай про Макза, — Нирэйн отбросил свои инструменты, взял раструб и залез в карету, откуда незамедлительно послышался громкий хруст и чертыхание.
Летар через переднее стекло новой самоходной кареты наблюдал за процессом установки энергетического проводника или как там Нирэйн обозвал эту штуку.
— Не начинать?
— Да. Не начинай. Пускай и есть соблазн всех собак навешать на провидца, но… Этот ублюдочный герцог разгромил столицу и взял в плен моего брата. И я… — Нирэйн оставил на секунду золотой жезл и сел на место рулевого, откинув мокрые вихры со лба. — Я всю эту неделю думаю, что надо было остаться в городе. Остаться с Найррулом. Не сбегать, а потерпеть то поражение, на которое мы обрекли Альмун. Дьявол. Я до сих пор не могу решить, какой выбор был бы правильным.
Летар не ответил. С его точки зрения размышления Нирэйна были абсурдны. Куда лучше остаться на свободе и иметь шанс освободить брата, чем гнить с ним за компанию. Если есть вероятность стать тем, кто изменит ситуацию, то выбирать нужно именно в этом направлении. Когда-нибудь Нирэйн это поймёт. А пока он слишком молод и неприспособлен к жизни за пределами аристократических кругов… Летар поймал пугающе твёрдый взгляд Нирэйна, в котором проблеснуло желание получить ответ на свой вопрос. Убийца вспомнил слова Витилессы. Их взращивали в одинаковых условиях и с одинаковой целью. Нирэйна тоже натаскивали быть беспринципным прагматиком, он просто не поддался. Слишком слаб характером? Или нет… слишком много думает об этической стороне вопроса?
Летара передёрнуло. Он часто мечтал проникнуть в чужую голову и посмотреть на мир беззаботными глазами простого человека. Или даже глазами жертвы очередного заказа, удостовериться, что она осознаёт цену своей жизни и действует сообразно этой цене. Но теперь убийца натолкнулся на того, в чью голову не захочет залезть ни за какие деньги. Нельзя так отчаянно искать абстрактную правильность.
«Или дело только в родственной связи?»
— Почему ты хотел бы остаться там с Найррулом? — спросил Летар, но Нирэйн сделал вид, что не услышал вопрос.
Следующие десять минут Нирэйн увлечённо копался в карете, закончив как раз к приходу младшей сестры. Та тащила на платформе из голубой энергии сумки с горами одежды и провианта. Летар невольно подумал о том, что сам ничерта не взял, потому что у него кроме истрёпанной и местами продырявленной одежды ничерта и не было.
— Для меня в этих баулах что-нибудь есть? — спросил он девушку.
— Пара шерстяных носков, — отреагировала Мэлоди.
