Он оставил свою мудрость звенеть в ушах присутствующих и перебрался за стол, ухнув на табурет. Отточенным движением кресала о камень он высек сноп искр на выложенный в тарелку трут с опущенной туда лучиной, затем занявшейся лучиной зажёг сразу несколько сальных свечей на столе. Летар бы наморщил нос, но в наёмническом лагере даже свечная вонь ласкала обоняние.
— Как тебя звать? — обратился к Летару толстяк.
— Летар, — ответил убийца, не задумываясь.
— Летар… Летар… — толстяк задумчиво пощекотал свой нос пером, и убийца уже задумался, что дело приобретает неприятный оборот. — Летар. А, точно. У нас уже есть один.
Убийцу перекосило.
— Помер неделю назад, — вставил Ганак.
— Ну. Был один. Может кличка есть, чтобы не путаться?
— Быстроногий, — ответил Летар.
Толстяк с сомнением посмотрел на босые ступни собеседника и покачал головой.
— Дело твоё, — сказал он вполголоса, шкрябая пером по жёлтому пергаменту древней книги, раскрытой в опасной близости к свечам. Острый взор Летара приметил, что немалое количество страниц из начала книги было растерзано, словно подверглось нападению бешеного пса. Старые имена потихоньку пускали на трут, чтобы записать новые.
— Готово, — толстяк подул на чернила и выудил из своей одежды какой-то мелкий предмет, кинув его Летару. — А теперь проваливайте.
— Есть, — не слишком серьёзно козырнул Ганак и вытащил Летара наружу.
Убийца выставил пойманный предмет на свет. Нашивка. Чудно, осталось только закрепить её на рукаве рубахи. Или, ещё лучше, плаща. Только плащом ещё нужно разжиться. Как и сапогами. И оружием.
Летар взглянул на окружающий его мусор под новым углом.
— Ганак, у вас госпиталь найдётся?
— Госпиталь? — удивился Ганак. — Чё, исцелять невмоготу?
— Не совсем, — убийца показал на свои ступни и для убедительности пошевелил пальцами ног.
— Ха! Выдери меня гарпия, ты не чистоплюй! Ну ща, придумаем тебе пару сапог. Хотя, — наёмник посмотрел на убийцу снизу вверх. — Хрен его знает.
— У вас дефицит сапог? — Летар оценил споткнувшийся взгляд Ганака и перефразировал. — Недостаток трупов?
— Дак мы в Альмун пришли после драки уже, а здесь померло не так много людей, — развёл руками Ганак. — Раненые накануне, да провинившиеся перед западниками.
«Кто мог их ранить накануне?»
— В крайнем случае, выменяю у кого-нибудь на исцеление, — проворчал Летар, чья картина мира только что сдвинулась. — Но сперва попробую сэкономить энергию. Госпиталь есть вообще?
Ганак вздохнул и показал пальцем в сторону объёмного шатра поодаль от основной массы палаток и костров. Его бледно-жёлтая ткань настолько обветшала и истончилась, что могла порваться от порыва ветра.
— Вон там, видишь? Это оно.
— Отлично. Лежанку там найти сумею?
— Как же! За лежанку придётся кого-нибудь зарезать, — Ганак осёкся, увидев едва уловимую перемену в лице Летара. — Но это, если хочешь днём спать, то можешь на моей.
— Я тебя позже найду, — кивнул убийца и двинулся к шатру-госпиталю.
Оказавшись внутри, Летар собрал последние элементы мозаики воедино. Несколько раненых лежали на циновках, ещё десяток не удостоился и этого. Кому-то недоставало конечностей, у кого-то лицо было исполосовано в кашу рубцовой ткани, кожа одного из раненых покрылась пульсирующими чёрными пятнами. Всё это последствия столкновения с гарпиями, их когтями и отравленными клинками.
Безучастный взгляд убийцы остановился на парне, который, судя по виду, уже месяц сражался с ядом пернатых в своих венах, и сегодня готовился проиграть этот бой. Он лежал на земле, склонив голову на бок и прикрыв глаза, потемневшие пальцы рук слабо шевелились, будто перебирая струны невидимой лютни. Беспомощный солдатик на пороге смерти в сотнях километров от южного фронта.
Летару померещилась ответственность за состояние всех в госпитале, но наваждение быстро сошло на нет. Даже если он как-то причастен, то всё, что он может сейчас предложить умирающим — это удар милосердия. А милосердная смерть — это самая абсурдная идея, о которой только приходилось слышать.
«Они наёмники и знали, на что шли», — напомнил себе Летар, и из головы тотчас выветрились остатки сочувствия. Убийца прекрасно представлял себе наёмничий образ мышления.
Он прошёл в конец шатра, к груде тряпок, использованных перевязок, одежды, обуви и даже оружия. Сперва нашлись сапоги. Они чуть сдавливали пальцы с боков, но в остальном были терпимы, если обмотать ноги тканью. Затем нашёлся продырявленный плащ по размеру. Судя по расположению и виду дыры, прежний владелец плаща умер от мучительной раны в живот. Последним делом, убийца поднял с земли щербатый меч без ножен и взвесил его в руке. И передумал. Железка со звенящим стуком упала наземь. Если уж носить при себе оружие в оккупированном городе, то не такую дрянь. Безопаснее будет положиться на собственные руки, чем на паршивую сталь.
