— Ты убил его, теперь за это убьют нас, — пробормотала женщина, уставившись пустым взглядом в пол.
— Это не западник, — беспечно отмахнулся Летар. — Так, распустившаяся псина. В городе наказывают за убитых псин?
— Ты думаешь, он первый, кто сюда пришёл? — рассвирепела женщина. — Или что он последний?! Как нам теперь выживать, если на моём пороге труп?
— Да мне-то какое дело? — бросил Летар, не удержавшись от соблазна посмотреть на то, как осознание собственной беззащитности утопает в озлобленных женских глазах. Но недолго они были озлобленными. Вместе с пониманием пришла выцветшая усталость, плечи женщины опустились.
— И правда. Какое тебе дело? Может быть, я смогу тебя убедить?
Летар молча покосился в сторону пацана, на разбитые губы которого вновь выступила кровь. Потом в сторону отчаявшейся женщины. Взвесил в руках оружие. Всё лишь бы оттянуть решение, к которому взывало сердце.
— Держи тряпки на себе, — процедил он после заминки. — Есть предложение. Я предоставлю тебе место, в котором вас вряд ли кто-то потревожит. Или потревожит, но ты сможешь откупиться, либо прикончить непрошенного гостя.
— Я не понимаю, — заявила женщина, хмурясь пуще прежнего. В её голове не умещалась возможность безопасного места в разграбленном и оккупированном Альмуне.
— Тебе необязательно. Мне лишь придётся убедить пару человек. Эй, парень, как думаешь, мне с ними поступить мягче или жёстче?
К молчавшему пацану вернулся дар речи. Он вполголоса произнёс:
— Не знаю… А они западники?
— Эти люди — имперцы. Обычные. Как я и ты. Продажные, это точно. Сдабривают западников монетой, раз уж живы до сих пор, это как пить дать, но выслуживаться повода нет. Их возможности все равно ни одному захватчику не пригодятся. Так что, — выпорхнувший кинжал перескочил из одной руки убийцы в другую и обратно. — Плюнь мне на кинжал. Спорница чернит слюну. Я заговорю им зубы, что клинок смазан смертельным ядом, а противоядие они получат только помогая вам.
— Правда? — пацан взглянул на Летара с каким-то новым градусом уважения, после чего исполнил просьбу убийцы. Его мать была куда как менее счастлива тому, что потенциальная угроза останется жива, и скривилась, глядя как кончики перчаток размазывают вязкий тёмный сгусток по лезвию оружия.
— Обещаю, — ответил Летар и обтёр руку о стену. — А теперь поднимай свою мать на ноги и быстро за мной. Я проведу вас на место.
Снаружи убийца успел ухватить за хвост рассвет, размывшийся тусклым розоватым оттенком по низко висящим облакам. В сердцах выругавшись на то, что проснувшемуся солнцу оказались безразличны планы Летара, он короткими перебежками повёл за собой пару невезучих людей в логово другой пары невезучих людей. Вот только волею судеб чьи-то неудачи подходили к концу, а чьи-то неслись к пику.
«Волею судеб или Дераса? Я в кои-то веки поступаю правильно. Если этот путь был уготован мне провидцем, ответственен ли он за мои правильные поступки?»
Ответ на промелькнувшую мысль вздыбился гневной волной в душе Летара.
«Однозначно нет. Как и за неправильные».
И на этом в его философствованиях была поставлена жирная точка. Вывода более незамутнённого Летар и желать не мог. Чего он мог желать, так это избавления от мыслей об иной судьбе.
— Стоять, — шикнул Летар на своих спутников, остановившись у знакомого трактира. Мгновение поколебался, не застать ли нового хозяина трактира и его помощника врасплох с помощью пацана. В итоге решил, что это гнусный ход, подвергающий опасности жизнь ребёнка.
«Но если объяснить пацану риски, то он будет знать, на что идёт».
— Ты, жди вон в том доме, — каркнул Летар, указав пальцем на женщину, а затем на пустующую постройку. — Ты, пацан, подойди ближе.
Убийца встал на одно колено, все равно оставшись выше малолетнего собеседника:
— Мне понадобится твоя помощь. Ты будешь мои отвлечением, коротким и внезапным… — объяснил Летар, одновременно уберегая своё и без того искажённое мировоззрение от новых травм, и при этом снижая риски для собственной шкуры. — А главное, дашь мне возможность приставить кинжал к чужой глотке.
После короткого подготовительного разговора, пацан глубоко вдохнул и кивнул со всей решимостью, что смог наскрести. Летар похлопал его по плечу, поднялся, приготовил оружие и прошагал ко входу в трактир, заняв позицию у дверного косяка. Пацан подобрался поближе, с тревогой глянул на старшего товарища и получил его утвердительный кивок.
Детская ручонка вцепилась в дверное кольцо и рванула нараспашку. Пацан издал вполне натуральный испуганный выкрик, обусловленный не столько планом Летара, сколько взведённым осадным арбалетом, ощерившимся из глубин трактира, и стремглав понёсся из простреливаемой зоны, к счастью, та была крошечная.
