— А не могли его посадить под замок? — бросил Летар, приближаясь к писцу и запахивая плащ получше. — Если он занимался чем-то непотребным, его могли кинуть в какое-нибудь подземелье.
Толстяк нахмурился — ему явно не понравилось то, как Летар вмешался в разговор, — однако морщины на лбу быстро разгладились. Он принялся без особой радости смаковать идею.
— Подземелье… — прошептал он. — Тюрьма, значит. Это возможно.
Один из стоящих рядом посыльных гоготнул:
— Так чё, помощник капитана к капитану присоединился?
Веселье, однако, оказалось незаразным.
— Это сулит проблемы, — пожаловался писец. — И большие. Но это лучше, чем если его подвесили за шею или пырнули в подворотне. Надо проверить.
— Я могу сходить, — мгновенно вызвался Летар.
— А ты знаешь, где здесь тюрьма? — подозрение взошло в жирных складках, как на дрожжах.
Летар молча кивнул, но толстяк не удовлетворился.
— А ты знаешь, как выглядит помощник капитана? Да даже капитан, если на то пошло? Да и кто пропустит к заключённым грязного оборванца?
— А здесь есть чистые оборванцы? — процедил Летар, нависнув над толстяком.
Тот не впечатлился, но вынужден был признать очевидное:
— Ладно. Но с чего такая прыть? Хочешь примазаться к западникам, целитель? Пойдёшь завтра на заре с Ганаком, его уже пропускали. Заодно отнесёте передачку для капитана. А я всю ночь буду молиться, чтоб всё обошлось.
— Чтобы нас не прирезали по дороге? — уточнил Летар.
— Нет, твою мать, чтоб капитанов помощник вернулся раньше, чем вас прирежут. Отправляетесь на рассвете, херов умник. До утра свободен. Пошёл с глаз.
«На рассвете».
Летар почувствовал, как влип в тягучую смолу времени и не может из неё выбраться.
Летару стоило больших усилий не сорваться в ночь ещё раз, чтобы каким-нибудь немыслимым образом просочиться в тюрьму и найти там эльфа с огнелистом. Он заставил себя растянуться на земле и ждать безопасную возможность проникновения, раз уж удалось её ненароком организовать. Ждать наедине с осознанием, что в повороте событий, подарившем эту возможность, случая гораздо больше, чем планирования.
«Я согласен доверить свою жизнь шансу. Сейчас с гораздо большей готовностью, чем когда-либо».
Убийца расправил плечи, приводя в чувство затёкшую спину, надеясь, что и в мозгах заодно прояснится. Улыбка удачи, согласно его прежним категориям ценностей, это дурной знак. Но сейчас раздражения по поводу случая не было. Не заболел ли Летар? Он решил это выяснить.
Спящий неподалёку наёмник вздрогнул и отвернулся, когда крохотная белая сфера провалилась в ладонь Летара, из которой только что вынырнула. Исправно работающий организм сообщил только, что его хозяин испытывает глубоко укоренившийся страх. Подавленное состояние и желание решить все проблемы за один миг были логическим продолжением ужаса, в котором мариновался мозг Летара на протяжении последних недель.
«Хорошие новости. Этому ужасу осталось жить двое с половиной суток».
Летар иронически относился к физиологии, стоящей за эмоциями, и старался не углубляться в эту тему. Поэтому, глядя на тусклое небо империи, он беспокойно ждал утра и никак не мог найти иную пищу для размышлений себе по вкусу. За что ни хватался его сжавшийся мозг, всё тут же было с отвращением выплюнуто обратно.
Уснул он, так и не насытившись.
Часами позже, рассветное солнце накинуло на Летара цепи и оторвало его от земли. Убийца потряс ноющей головой, свыкаясь с мыслью, что это мог быть его последний сон в жизни. К счастью, мысль не показалась ему новой, а потому он быстро пришёл в чувство. Отобранный у трупа меч занырнул под слой ветоши, и безоружный убийца направился к Ганаку.
Путь к наёмнику лежал через груды его сослуживцев, во сне занимающих вдвое больше пространства, чем во время бодрствования. Сотни обросших космами бродяг ночевали прямо так, на покрывале из мелких обломков и грязных тряпок, а одеялом им служила листва, опадающая с окрестных деревьев вопреки тому, что в Альмуне лето до сих пор не уступило позиции осени.
Летар отыскал лежанку своего напарника и наспех растолкал его:
— Вставай. Уже утро, пора в тюрьму.
Как он и предполагал, двусмысленная фраза мгновенно вырвала Ганака из сна. Недалёкий наёмник подскочил и упёр ошалелый взгляд в убийцу, беззвучно зашевелив губами в знак протеста. Прежде, чем хоть одно слово выскочило из его лёгких, Летар жестом приказал успокоиться.
— Нам нужно найти помощника капитана, — тон Летара стал делано безразличным, а в голове возникла картина, конкретно напомнившая, где сейчас искомый. — Среди всех тамошних людей и нелюдей, прозябающих за решёткой.
— Нелюдей? — переспросил посветлевший Ганак, которому более не грозило мнимое правосудие. — Дак западники сами нелюди, какое там. Только это… при них так не ляпни. А то нас не посадят, а кончат на месте, мы ж не офицеры какие.
«Ганак уже был в тюрьме, но не зацепился за фразу про нелюдей. Там ли, в действительности, Кирион?» — мысль длинным ногтем подковырнула самообладание Летара.
— Сколько всего заключённых там сидит?
— Не знаю.
