Клер нахмурилась. Она поняла, что у нее просто не хватит сил дойти до кухни и достать столовый нож. У нее даже переодеться в пижаму не хватало сил. В голове мутилось. Лишь с трудом она сумела нацепить на себя ночную сорочку. Прозрачная ткань прилипла к мокрому телу. Полотенце упало на пол. Если бы кровать не стояла рядом, Клер бы тоже упала на пол. Еще никогда прежде она не ощущала себя такой слабой.
Ей приснилась праздничная толпа. Люди в масках фей, эльфов и троллей не хотели пропускать ее вперед. Приходилось проталкиваться. Они не танцевали и не двигались, лишь гомонили. А своды торжественного зала над их головами подозрительно напоминали верхушки леса. Клер вдруг поняла, что это и есть лес, а люди вокруг вовсе не в масках. Таковы их настоящие лица. Хвосты, крылья и рога тоже настоящие. К своему ужасу, она не ощутила отвращения. Все вокруг было таким привычным, как если бы она уже не раз проходила через эту толпу. Жаль только, что все они были настроены к ней как-то не по-доброму. Ее провожали угрюмым молчанием. Никто не сопротивлялся ей, когда она отталкивала кого-то со своего пути, но никто также и не приветствовал ее действия. Она не знала, куда она направляется, знала только, что ей нужно идти вперед. Точнее, проталкиваться. Чем дальше она проходила, тем труднее было пробираться. Во сне все выглядит таким необычным, сложно думать, сложно говорить, сложно хоть что-то понять. Но она не могла и не хотела проснуться. А вокруг нее высились ветвистые рога, лица, поросшие лишайником, существа с зеленой кожей или рябиной в волосах, с крылышками, как у стрекоз или бабочек. Все это могло бы быть красивым, если бы не казалось поношенным и затянутым плесенью.
И ни одного гнома во всей толпе. Казалось бы, Клер должна почувствовать облегчение, но внутри нее нарастала лишь какая-то напряженность. Будто впереди ждет что-то пугающее.
Так и оказалось. Толпа внезапно осталась позади нее. Впереди Клер рассмотрела избушку мясника, мало похожую на ту, что она видела в действительности. Из трубы над соломенной крышей шел кровавый дым. Пары отлетали в черное небо, принимая необычные силуэты. Рядом были разбросаны кусочки разрезанных тел. Какое-то существо жадно поглощало отрезанную руку прямо на крыше. Завидев Клер, оно тут же шмыгнуло за дымоход.
Клер шла по расчлененным трупам и ощущала, что на ее теле почти не осталось ран. Выходит, когда все другие мертвы, цела она сама. Жестокий противовес!
Ее мысли путались. Например, когда шла вперед через толпу, она была уверена, что обнаружит здесь пьедестал или трон, но видела в приоткрытых дверях лишь разделочный стол и крылатое существо, которое по-птичьи вопило, хоть у него и было красивое человеческое тело. Но когти и клыки – как у животного. Кто-то резал его ножом. Кажется, все тот же мясник. А карлики под столом хихикали и готовились к трапезе. Они подставляли сосуды, чтобы собрать капли крови. Как хитро сверкали их жадные глазенки, когда кровь шлепалась в медную посуду… Клер сделалось дурно.
И сон изменился. Больше не было ничего. Только она сама одиноко и стремительно шагала по лесу, ощущая за спиной погоню. Кто-то охотился на нее. Кто-то ударил ее по ногам так, что она упала. И тут на нее накинули сеть. Клер ощутила, что ее тащат куда-то, держа низко над землей. Она могла бы вырваться, но сеть слишком прочна. Пальцы путались в ней, как в паутине. Она видела огонь и низкорослых существ совсем рядом. Сон превратился в кошмар. Очень скоро ее взвалили на стол, на тот самый разделочный стол, где убивали сверхсуществ. Хоть она и не ангел. Но за спиной вдруг стало прорезаться что-то похожее на крылья. Ее крик потонул в гомоне хриплых голосов. Они звали кого-то, чтобы он закончил дело. Конечно же, мясника. Клер могла узнать его даже во сне. Он не спешил, медленно затачивал нож, проверяя остроту лезвия. Потом сорвал с нее сеть и поднес нож к горлу. Его горящие глаза впились в ее лицо. Всего на миг ей почудилось, что они смотрят на нее из зеркала.
Карлики уже готовили свои медные блюдца и плошки, чтобы собирать драгоценную кровь. Они хотели устроить не просто скромную трапезу, а пир. Как давно они пытались изловить настоящего ангела. Но мясник медлил. Лезвие, словно дразня, касалось ее кожи, но не рассекало ее. А потом он сорвал с нее всю сеть и велел:
– Беги!
Он ее отпускал, невзирая на возмущение карликов. Нужно было бежать, а Клер все пыталась рассмотреть перстни на его руке, указывающей на распахнутую дверь. Где-то она уже видела эти перстни с печатками и гербовыми знаками. Где-то… Ей в глаза ударил яркий свет.
Клер проснулась с ощущением того, что сеть все еще на ней. Так и было. Только это была сеть шрамов и рубцов на ее коже. За ночь их, казалось, стало больше. При ярком солнечном свете, бьющем в окно, Клер смогла разглядеть, сколько нанесла себе травм. Но она не жалела. Увечья стоили того, чтобы кого-то спасти.
