Вдова почившего императора - Екатерина I была женщиной безграмотной ( читать и писать она не умела и даже подписи за неё иногда ставила дочь Елизавета ), не очень хорошо разбирающейся в государственных делах ( но в общем-то добрая душой - при Петре I она многих спасла от смерти ) и поэтому два с лишним года её правления страной фактически руководили Александр Данилович Меншиков ( хотя, он тоже был не особый грамотей ) и созданный в феврале 1726 года Верховный тайный совет. Надо отдать всем им должное в том смысле, что Россия за это время не ввязалась ни в одну из новых войн и лишь по старой инерции немного "пободалась" на Кавказе с турками.
Охрана Евдокии Лопухиной в Успенском монастыре резко усилилась. Вот фрагмент указа новой императрицы ( читай - Меншикова ) от 4 февраля 1725 года ( уже через неделю после смерти Петра I ) капитану Маслову:
"По указу Ея Величества велено полковнику и шлютелбурхскому каменданту Бужанинову обретающихся въ Шлютелбурхе лейбъ-гвардиi подпрапоршика и солдатъ 68 человекъ отправить съ Алексеемъ Головинымъ въ Старую Ладогу къ Успенскому девичью монастырю, которымъ по прибытиi своемъ быть у тебя подъ командою i содержать караулы по пре(д)ложению вашему, и о всякомъ состоянiи васъ репортовать, i во всемъ поступать, какъ воинские правы повелеваютъ; да по требованию вашему на починку церкви и на пропитание обретающейся тамо персоне послать ныне денегъ сто рублевъ..." ( стр. 127, том 3, "Письма русских государей и других особ царского семейства", изд. Москва, 1862 г. )
Далее события начинают развиваться для Евдокии Фёдоровны совсем неожиданно. Во второй половине марта бывшая царица увозится из монастыря Старой Ладоги в Шлиссельбургскую крепость..., и там вместо ужесточения режима содержания наступает его резкое ослабление. Можно только предположить, что это Екатерина I чисто по-женски посочувствовала первой жене своего покойного мужа и решила смягчить условия содержания "ИЗВЕСТНОЙ ПЕРСОНЫ" - так стала теперь именоваться в официальных документах бывшая царица.
26 марта 1725 года князь Меншиков пишет шлиссельбургскому коменданту, что присылает походную святую церковь и "изволете оную поставить въ хоромахъ, где живетъ привезенная известная старица".
Я не думаю, что тюремную камеру называли бы "хоромами", а значит Евдокию поселили в сравнительно приличном помещении крепостного гарнизона. Как станет понятно из более поздних документов, для неё и прислуги был выделен отдельный дом.
