Но продать эту недвижимость оказалось делом совсем не простым - на его защиту и неприкосновенность "грудью встало" как монастырское, так и местное начальство. Князь Меншиков 5 ноября был вынужден написать ладожскому асессору следующее письмо:
"Писалъ къ намъ капитанъ и гвардiи ундеръ-лейтенантъ Масловъ, что построенныхъ въ Ладоге при Успенском девичье монастыре иеромонашеской кельи и караульныхъ афицерскихъ и салдацкихъ покоевъ того монастыря игуменья къ продаже не допускаетъ, въ чемъ и ты чинишь запрещение. Того ради тебе симъ предлагаемъ: въ продаже построенныхъ за монастыремъ покоевъ запрещения не чини; понеже те покоi строены изъ собственныхъ известной персоны денегъ, а не на казенные".
Отсюда становится понятным, что монастырские кельи трогать не стали, но наружные строения приказано было не мешать продавать.
А тем временем старица Елена жалуется Маслову, что к зиме её жилище не готово..., и князь Меншиков в связи с этим обращается к коменданту крепости Степану Буженинову:
"Сего ноября 7 дня писалъ къ намъ капитанъ и гвардiи ундеръ-лейтенанътъ Масловъ, что въ хоромахъ где живетъ известная персона, зело умножено оконъ и дверей, отъ чего въ зимнее время отъ великой стужи будетъ беспокойность. Того ради прикажите во оныхъ хоромахъ окна и двери, которые надлежитъ, заделать, а въ протчие окна поставить вставки i обить воiлоками и законопатить; а которые окна оставлены будутъ для света, въ те поставить двоiные оконче(и)ны; и сие прикажите исправить въ немедленномъ времени." ( там же, стр. 138 )
А в декабре 1726 года принимается решение о годовом содержании Евдокии вместе со всей этой "церковной и охранной компанией" в 1000 рублей.
В январе уже следующего 1727 года капитан Маслов, в письме Меншикову передал от "известной персоны2" благодарность императрице..., и сказал, что Евдокия просит выделенные на неё деньги ( по 1 рублю в день на одежду и обувь ) отдавать ей в руки. Кроме того капитан просил Меншикова прислать недоплаченное ему жалование за предыдущие два года.
Капитан Маслов, проведший рядом с бывшей царицей почти целых 9 лет, и по сути, разделивший с ней все невзгоды ( от непогоды до бытовых условий ), оказался человеком не железным. Вот что докладывает в столицу 12 апреля 1727 года комендант крепости Буженинов, запрашивая разрешение на посещение Евдокии:
