Я указываю рукой на Бурана, который сидит с мрачным видом и сверлит взглядом телефон в своей руке, над которым так усердно работали специалисты.
-- Ваш муж уже догадался. Как он сказал, похитители подготовились к операции. Нашли предателя, купили оружие, артефакты, наняли наемников, я прав? Вы ведь уже изучили трупы?
-- Да, -- помедлив, отвечает Буран. -- В нападении участвовали как минимум два разных отряда европейских наемников. Не из дешевых.
-- Организаторы похищения вашей дочери не очень-то похожи на искателей легких денег, верно? -- усмехаюсь я.
Агата растерянно бегает взглядом от меня к мужу и обратно.
-- Что все это значит? Буран, о чем он говорит?
Собравшись с силами, патриарх Зиминых выдыхает:
-- Им не нужны наши деньги, Агата. У них свои есть. Им нужна наша дочь. Потребовав денег, они просто пытаются выиграть время.
Телефон в сжатой ладони Бурана с хрустом переламывается пополам.
Агата недоумевающе качает головой.
-- Но зачем? -- она поднимает на меня влажные глаза. -- Что им нужно от моей девочки, господин Ворон?
Я в ответ лишь развожу руками. К сожалению, я не всеведущий. Не тот у меня гримуар.
На некоторое время в кабинете воцаряется тишина. Зиминым нужно время, чтобы все обдумать. А вот мне нужна еда, о чем мне любезно напоминает урчащий желудок.
-- Я услышал вас, господин Ворон, -- говорит Буран, вырвавшись из раздумий.
Он бросает взгляд на окно позади себя, после чего устало массирует переносицу.
-- Уже светает. Нам нужен перерыв. Если хотите, я прикажу слугам, чтобы вам приготовили что-нибудь перекусить.
-- Будьте любезны, -- киваю я и поднимаюсь на ноги.
Вместо гвардейцев до гостевой комнаты меня провожает уже обычный служка.
Расположившись поудобнее, я погружаюсь в изучение содержимого гримуара Тьмы. Недавняя стычка с похитителями моей невесты ясно показала мне, что нельзя полагаться на один лишь ранг книги заклинаний. Особенно, если он Божественный.
Большинство заклинаний в гримуаре Тьмы требуют прорву маны, которой у меня пока нет. И это проблема, потому что скоро, согласится патриарх Зиминых на мои условия или нет, но мне придется спасать Ольгу. А маны на это дело из-за всех магических договоров и недавней стычки мне не хватает.
Будь у меня время, чтобы восстановить источник… но его как раз-таки и нет.
За изучением гримуара я и не замечаю, как передо мной оказывается еда. Служанке с родинкой над губой и с длинной косой вороных волос приходится позвать меня, чтобы привлечь мое внимание.
Какие-то бутерброды, салат, кажется, что-то жаренное. Еда пропадает также незаметно, как и появляется, а я наконец-то нахожу относительно бюджетный по мане способ отыскать свою невесту.
Когда меня вновь приглашают в кабинет патриарха, я иду широкой походкой, а в кресло усаживаюсь без всяких церемоний.
Вся эта возня с Бураном нужна мне лишь для компенсации расходов и получения максимальной выгоды. Мне даже не нужен его Трескунец.
Главное для меня в этом деле -- это заключить сделку с таким высокоуровневым магом, как патриарх Зиминых. Но скашивать стоимость своих услуг я в любом случае не собираюсь. Даже без договора выгода от спасения Ольги мне гарантирована.
-- Я принял решение, господин Ворон, -- говорит Буран, сидящий напротив меня.
Он бросает тяжелый взгляд на свою жену, которая отвечает тем же.
-- Я согласен на ваше условие, -- выдыхает патриарх Зиминых, на миг прикрывая глаза. -- Трескунец будет ваш. Но с несколькими условиями. Мы обсудим их, как только прибудет наш нотариус.
Я бросаю взгляд на Агату. Ее фигура источает непреклонность и решимость, а еще обжигающие эманации. Судя по характеру ее мужа, она приложила к такому его решению титанические усилия.
Я встаю с кресла.
-- Мне не нужен ваш нотариус, -- я протягиваю ладонь. -- Мы заключим
Ледовикин за моей спиной делает шаг ко мне. Буран жестом останавливает его.
-- Магический договор… -- протягивает Зимин, задумчиво глядя на мою ладонь. -- Редкий дар. Не припомню с таким никого из моих знакомых. Становитесь сильнее, когда исполняете их?
-- Не бойтесь, -- я наклоняю голову немного вбок. -- Вам ничего не грозит. Только если не нарушите условия сделки. Но в этом мы с вами равны.
Убеждать его в том, что это не мой родовой дар я не собираюсь. Но спасибо ему, что напомнил. Надо будет поинтересоваться у мачехи с сестрой, какой дар у Гоголей. Вдруг что-нибудь полезное?
Допускаю, что дар Гоголей как-то связан с причиной смерти Григория. Возможно, поэтому его тело предпочитает не вспоминать о родовом даре.
-- Раз так, то бояться мне и вправду нечего, -- твердо произносит Буран и, поднявшись на ноги, отвечает на рукопожатие.
На моем лице проскальзывает довольная улыбка.
-- Буран, по-моему это немного…
Зимин-старший жестом обрывает младшего брата. Тому остается только поджать губы и бросать на меня нервные взгляды.
-- Озвучьте свои условия, -- говорю я. -- Что вы хотите от меня и что дадите взамен.
