Ботинки, в которых раньше Вадим Демидыч проскакивал от дому до поќчты, тоже сменил на кирзяки. Частенько и в резиновики обувался. Хоќдил неторопливо, как-то по-своему, ко всему приглядываясь. При раќзговоре оглаживал широкой ладонью лопатистый подбородок. Ровно бы волосья на нем в горсть собирал. Не словом, а прежде участливым окидом серых глаз, сидевшим глубоко под нависшими бровями, выражал селянам свое сочувствие. Морщил открытый лоб, раздвигал брови удивленно, сжимал губы, ровно от боли… Думал вот, что знает жизнь деревенского люда, а тут в каждом своя загадка без от-гадки. Всяк нутром своим по-своему прячется при неживом к нему слове, не на его языке говоренном. Так что уж поменьше привычных баек. Заглядывал, вроде как по необходи-мости проверить "крамольќное гнездо", к Кочеткову в клуб. С ним как-то легко сошлись. Переќбирали журналы, книги с замусоленными обложками и страницами, узнаќвая, что больше всего читается колхозным людом. Больше и заниматеќльное и то, что постаринней. Политическая книга лежала чистенькой. И к своей деревенско-колхозной жизни интереса тоже не было. Это и слышалось в подковырных незлобивых высказах собиравшихся на лекции о "положении…" "Чего и зачем нам думать, коли все решено. А чеќго не успели написать, так дожидайся за бутылкой, пока успеют". "Глядишь, может к тебе и Сократ подсядет, чего в охотку не потолковать хором". В разных своих вытребейках и подражали Сократу с Пахарем. В весельи "раб-отный люд" ободрял себя: "Волочились век такими и тут протянем. Что делать, коли по велению своему жить нужда не велит, а по-чужому неохота мешает". Учитель Климов с осторожностью, вроде как информируя, и делился своими наблюдениями с новым парторгом. И оба грустно замолкали. Говорить-то как, и что?..
В библиотеке возникла очередь на книгу Платона "Диалоги", как-то очутившаяся там при Зое. Будто бы художник "подсунул". Никто до появления памфлета в стенгазете, и не глядел на творения древнего фиќлософа-мудреца. А тут книга пошла нарасхват. Пар-торгу Кочеткову тоже захотелось ее причитать. Даже и по обязанности должен. Но Платон ходил по рукам. И учитель Климов дал ему свою книгу.
4
Вадиму Демидовичу Кочеткову хотелось без подсказок, самому, разоќбраться в "идеологической диверсии", как это высказал Горяшин. Слуќхи о Памфлете в больше-сельской стеннухи, докатились вот и до облаќсти, взбудоражили весь район. Наветы на Кориных тоже вот катились словно камушки спущенные с горы. И все как бы следили за ними, гадая, какой из них достигнет воды и утонет в реке.
Вадим Демидович зашел к Кориным, чтобы попросту, как он сказал, поговорить с Дмитрием Даниловичем и Иваном об этих несчастных газоќвых трубах и вырубленном ельнике в Казенной. Виновники выложили все на чистоту, как было, как есть. И о бычке сказали, отправленќном газовикам. Затем парторг побывал у Светланы на уроках. Светла-на даже привела примеры из Азбуки Толстого. Парторг даже позавиќдовал ученикам Свет-ланы. У них вот в школе, когда он учился, не быќло таких уроков — живого разговора с учительницей. Зашел в класс, где стоял разобранный трактор. Малолеткам не было до него большого интереса, а восьмилетка рушилась. Только вот через четыре года появится пятеро учеников первоклашек. Это были "исследования" самой Светланы. И она прямо сказала парторгу:
— Вы, коммунисты, в прямом ответе за то, что деревня исчезает. Наряду с земледе-лием в деревне должны развиваться и разные промыслы. Это в природе крестьянства. А так происходит вымирание мастеќрового мужика-крестьянина… Рушится от того не только деревня.
Вот и такое услышал новый парторг от "антиидейной" учительницы…
Выслушал и головой покивал. Не утешать же было "виновницу" немощным словом де-миургына. Права и законы, по которым следовало бы жить, заќботясь о своем благе — где они? И нет ответных слов у парторга учительнице на это вот: "рушится-то не только де-ревня!"
Светлана переждала, и с какой-то чуть уже не жалостливой сочувстќвенностью к вчерашнему почтовику Кочеткову, а ныне парторгу, доскаќзала, глянув прямо ему в глаза:
— Решилась, пожалуй что и зря, на высказ вам такого. Но время заќвет нас к откры-тости. И надо каждому самому себе помогать, чтобы не вслепую оно на нас давило. И как обокраденных в ярость ввергало… Смелое слово тут не последний помощник.
Парторг и тут лишь участливо кивнул учительнице, грустно вымолќвив со вздохом: "Да-а, да-а…"
Этим своим поддакиванием и участливой молчаливостью в ответ на каќверзные выспросы, парторг Кочетков все больше начинал нравиться проќстому колхозному люду. Ни к чему не призывал и не поучал. Призывов-то и разных поучающих разъяснений вдо-воль уже наслушались. На них уже и глазом не вели, и на ухо глохли: мели Емеля, твоя неделя. Плаќтон вот через Сократа и Пахаря вернее верного обо всем рассудили. А кто вот за умом на совещания ездит, у того всегда в своем носу свистит как в чужом углу. А коли молчат — то и ладно, худого-то и меньше.