Светлана не решалась больше отговаривать Зою не уезжать из колхоќза. Саша им обоим с Анатолием мозолил глаза.
С этого дня Толюшка избегал разговоров с Дмитрием Даниловичем, как-то сторо-нился. И видя такое, Саша торжествовал: разбил звено Корня, насолил Куркулю, лишил его напарника-братца.
Но жизнь, как и положено жизни, шла своим чередом.
Учитель Климов, снятый с должности парторга, стал заведовать клуќбом. Сам пред-ложил себя на эту должность. Отдел культуры райкома не больно этого хотел, колебался, но "Первый" дал добро. Будто бы сказал: "Сократа где сыскать, так пусть уж учитель клубом заведует". Светлана была рада тому. Опасения, что бывший парторг уедет из сеќла, отпадали. Борис Семенович и заменит ее в школе на время декреќтного отпуска. На уро-ках самой Светланы трижды успели побывать инспекторши из роно. Не скрывали своего отношения к ней, намекая без милосердия, как еще не до конца поверженному противни-ку: с такими взглядами как быть учительницей в школе?.." Сама Светлана к таким наме-кам относилась иронично-спокойно. Инспекторши роно представлялись ей омолодивши-мися Бабами Ягами, вышедшими из сказок. Подосланы они в людской мир не иначе как лукавым наводить порчу. От них только и можно уберечься молчанием. Больше при этом жалела не себя, а новую жизнь, которую носила в себе. Разум и подсказывал, что лучше не оспаривать официальных дам. Сдерживаться и выжидать с кротостью, коќгда изойдет их гнев на непохожего на них… Самой ей нужен поќкой и вера неотступная в себя самое. Чтобы она со здоровьем твоим перешла в новую жизнь, начатую от тебя. Это будет и об-новление и себя самое.
Но тут же за этими раздумьями и усмешливый выспрос себя: "А есќли бы тебя сде-лали одной из этих официальных дам?.. Должность и изъела бы твою кротость и всякие благие помыслы. Может ведь и они, эти дамы, были чем-то схожи с тобой сегодняшней. У должности напереди желание покорять, порой и без разумения. Кого тут винить, на кого сердце держать. И само собой повторилось изречение: "Не судите, да не судимы будете".
И все же Светлане пришлось перейти к обороне и с настойчивостью отстаивать свои убеждения. Как бы изменяя "тактике" Старика Соколоќва Якова Филипповича поступать "запротив". Ее обвинили в том, что она "подсовывает" ученикам "идейно-порочные изречения". Откуда вот их берет, не сама ли придумывает?.. И перечисляли выписанные из школьных тетрадей ее учеников: "Не то беды, что родится не хлеб, а лебеда, а то беда, что ни хлеба, ни лебеды"… "Глупой птице свой дом не мил"… "Воров в лесу ловили, а они в доме были"… "Овечку стригут, а другая погоди"… — Как вот такое поќнимать, недоумевали инспекторши. Или вот еще такое: "Язык голову кормит, он же и губит"… "Кто бы дятла знал, как бы носом не стучал"… Мало того эти свои примеры будто бы учительница заставляет заучиќвать наизусть. Вслед за учениками и взрослые их повторяют. Хорошая школа, нечего сказать.
Светлана отстаивала свое право учителя пользоваться примерами из педагогиче-ской практики учителей прошлого. Эти примеры ни откуда-нибудь, не ее выдумка, а из азбуки Льва Толстого, выдающегося мысќлителя и педагога. А басни, им приводимые, принадлежат Эзопу. В отќвет на заключение комиссии написала свое объяснение.
Заключение инспекторш и ответ на него учительницы Светлаќны Кориной неза-медлительно было доложено "Первому". А он будто бы изрек обескураживающие ин-спекторш свое заключение: "Нечего нам из Льва Толстого врага делать, в диверсанты его вписывать". Этим своим высказом как бы и притушил вопрос. Светлана и тут сделала свой выќвод, уловленный из суждений Старика Соколова, Коммуниста во Христе: "Деми-ургызм начинает изнутри, как бы сам себя исправлять".
Но тень-то на учительницу Большесельской школы Светлану Корину уже пала. Проверяли, вишь, ни кого-нибудь, а ее. Среди районного учительства одни одобряли мо-лодую учительницу, другие недоумевали: "И зачем ей надо было лезть на рожон, зайцу с волком игру заводить". Ученики тоже глядели на свою учительницу с какой-то уже своей любопытностью, слыша пересуды взрослых. И чего-то ждали, держа в уме: "А так ли она их учит?" Падал косой взгляд и на дом Кориных: "Все вот они чего-то своего хотят, не живется по-обыкновенному". Но в самом этом людском высказе тоже таилась живуче двойственное:
по-обыкновенному-то волочиться уже и не больно хотелось. Даже и тем, кто за эту обык-новенную одинаковость вчера еще стоял.
3
Как это зачастую бывает, после настораживающей тишины вдруг все приходит в нелад. Вроде бы налагается испытание на грешный люд в укрепление его претерпения, чтобы обрел он твердость духа. Словно осенняя изморось сочились слухи о новых ко-миссиях. И главным стали у селянина не заботы крестьянские о доме своем и земќле, а тре-воги и раздумья, как отбиться от очередной напраслины и очернительных наветов.