Тем и закончили свой полевой разговор. Подошли к машине и поехали обратно. Остановились при выезде из болотняка, на конце Данилова поќля. Поле, при взгляде на него сверху от болотняка, горбилось. От тоќго места, где был Татаров бугор, шло под ук-лоном к Шелекше. Река скрывалась за этим горбом, виделись только вершины дубков на береќгу ее. В необъяснимой первородной тишине слух улавливал тонкий звон движения света и воздуха. Это движение как бы и направлялось верќшинами дубков на все поле. Приглушенные лучи солнца перебирали осеќннюю паутину на стерне, и она пела, радуясь спадающему свету с неќбес. Только молча и можно было вслушиваться в таинство этого напеќва. Небо в щедрости своей насыщало землю всетворящей силой. И земќля радовалась тому, что человек взирает на нее в благости своей.
От Данилова поля поехали через Гари лесной дорогой. Она вела к мосту через Ше-лекшу. От моста свернули к Барским прудам.
Полевой простор взывал к мыслям уже о тленном, сиюминутном. И Михаил Тро-фимович полушутливо, полусерьезно сказал, когда подъехаќли к прудам:
— Вот Татаров бугор пугал люд черным тлением в нем. И Лягушечье озерцо ровно слезу горючую страдальцев в себе держало. Теперь их нет. А что бы вот и эти пруды не зарыть. Барские ведь, крепостными мужиками по прихоти барина вырыты.
Дмитрий Данилович, будто обвиненный в таком умысле, промолчал, объезжая са-ми Барские пруды наезженной колеей. Кому-то и впрямь моќжет придти в голову такое. Вздумается выпрямить дорогу, и как помещик своим повелел вырыть их, так прикажут и зарыть. До сих пор Горяшина, слава Богу, не обуяла такая идея. Посмотрел на Михаила Трофимовича с опаской, как бы ожидая от него такого веления Предоблисполкома поймал укорный взгляд пахаря, сказал:
— Да нет… Это я так, к слову пришлось. Активным деятелям и такое может в голову придти. Татаров-то бугор место клятое, саќмим Господом Богом повелевалось его срыть. А тут поле чистое и пруќды его украшают.
Дмитрий Данилович, будто речь шла о самом обыденном деле, расширении поля за счет этих прудов, высказал свое мнение об этих прудах.
— Они для устройства усадьбы помещиком были выкопаны: вода под боком, ключе-вая, чистая. Караси в них разводились. И сейчас они в них водятся… Со временем хозяин для них сыщется, и будет благоќдарен тому же хозяйственному барину. — Вздохнул, и раз-думно и загаќдочно высказал: — А Татаров-то бугор с соснами и Лягушечье озерцо с води-цей, как чистая слеза, для святого молельника место то было уготовано. Но злом осквер-нено. Вот и заказано
полю тут быть. Нива чистая, все освящающая, только и может землю от скверны очи-стить. Творец поселил на земле чистых человеков. А они вот соблазнились на зло.
Сухов как-то спокойно, по житейски просто спросил пахаря:
— Трудно далось сотворение Божьей чистоты?.. — И сам же ответил: — Как же такое без труда. Больно много словоблудов, нас вот таких, демиургынов.
— Не то слово трудно, — ответил Дмитрий Данилович, — к труду саќмо наше житье с мала нас приучает. Обидно больно. И не за себя больше, а за нас за всех вместе. Даже и за самих демиургынов. Они ведь и свою жизнь рушат по недоумству. Прежде нас, мужиков, подпаќли под чары тьмы. Советская власть и облеклась в сатанизм.
Сухов с какой-то затаенной горечью склонил голову. Советская власть — это вот он сам. И нет у него сил освободиться от смертного захвата сатанизма. Только сам мужик-крестьянин в претерпении упорќством изживет его. С очищения земли лежит путь к про-светленному людскому миру.
1
За обеденным столом никаких разговоров о делах не возникало. Михаилу Трофи-мовичу ни о чем не хотелось расспрашивать Ивана, колхозного инженера. Ивану тоже не хотелось что-то выведывать у высокого начаќльства. Они друг другу для дела были как бы и не нужны. Светлана проявляла заботу хозяйки, Дмитрий Данилович хозяина. Все и сво-диќлось к угощению гостя, приехавшего навестить дом дедушки Данила. В былое время по осенней поре, когда умиротворяется природа и добќреет душа хлебороба, секретарь райкома Сухов не пропускал случая наведаться к Данилу Игнатьичу. Ныне и воззвалась душа навестить молодых Кориных, их дом.
Разговор воспоминаний и возник за столом. Беседу несказанно подќдерживал и сам дедушка Данило, глядевший на гостя с портрета. И как бы его словами Михаил Трофимо-вич высказал:
— То должно вершиться, пахарем-сеятелем, к чему охоча сама земля. А к чему нут-ро ее не лежит — не возьмется на ней, хоть ты старайся перестарайся. — И как бы от себя сегодняшнего добавил: — Сократ с Пахарем вслух вот и порассуждали о том, о чем тогда мы не смели не то что говорить, но и думать.
Но и теперь говорить об этом не больно хотелось Дмитрию Даниловичу. Да и Ива-ну. О навалившихся на дом передрягах ни к чему всќпоминать без нужды. Надо от них оберегать и Светлану. Сухов это понял и перевел разговор как бы ни о чем. О погоде, о природе здеќшней. О похвале кушаний.