того, кем стал в своей новой жизни сам старец. Затылоглазник и отыскал Старика Соколова, тогда красного бойца особого отряда.
В этот самый миг раздумий под сенью рябины, приближавший художника к тайне, он и заметил подъезжающий "Уазик". Навеянное провидческое озарение стушевалось обыденностью видения. Но когда все трое — Дмиќтрий Данилович, Александра и Николай Петрович встали под рябиной, зелень на ниве заколыхалась. Ровно, что большое невидимо пролетело низом поля и завихрило его. Затем, уже при разговоре о картине, над полем нависло белесое облачко, превратясь в распятие на креќсте, Облачко развеялось полетом голубя и осело на поле легким туманцем. Все стало обычным. И художник нанес на холст знак креста, увенчивающий картину.
Вечером, придя с Данилова поля, Андрей Семенович заторопился к Кориным. Дмитрий Данилович и передал ему приглашение Александры на имеќнины к Виктору. В приглашении не увиделось никакой случайности. Оно как бы ждалось художником. Должно было произойти и произошло, как вот и видение на Даниловом поле было вещано Стариком Соколовы, так и встреча с "раб-отниками" — рабсилой, в Есипове провиделась. За этими мыслями тут же и вспомнилось, как вечером, у тех же Кориных за чаем, Яков Филиппович, сидя рядом, тронул его за рукав, изрек, ровно весть узнанную сообщил: "Тебе вот, Семеныч, все и узнается о Данилоловом поле. Как во сне привидится. Картину-то вот и напишешь, какую надо, в веселии тебе это и подскажется. Все вершится избранниками и через избранников. Скопом только к беде идут, и из беды миром выходят". Вначале слова эти он воспринял как обычные разговоры-раздумья. При многолюдстве не все в ум берется. Разумное затемняется и недоверќчивым взглядом, кой все повседневное и туманит. И все же вот речение старовера застряло в голове. И как бы в толкование этого речеќния вспомнилось где-то услышанное или прочитанное: "Господь бог воќплощается в верном человеке, в личности. А мир — толпой распял Господа". Вряд ли эти слова были известны Старику Соколову. Но именно это и высказал Коммунист во Христе. И ни кому-нибудь, а ему вот, художнику. В миру рождаются и творятся чудеса, но узревают их провидцы этого мира. Мудрецы, часто неузнанные. В этот вечер с новыми мыслями, навеянными разговорами о Даниловом поле, Андрей Семенович и уходил от Кориных, довольный приглашением на именины к Виктору Кулякину.
2
На утро после есиповского веселия на именинах у мелиоратора, Андќрей Семенович пристально вглядывался в начатую им картину "Данилово поле". Что-то вот заставило подойти к картине, но и мешало продолжать работу. Перед глаќзами стояло, как что-то парившее, живое, облачко, с видимым на нем распятьем. Что вот оно ему вещало?.. И что значит сама эта картина, которую он пишет по необъяснимому и себе внутреннему побуждению. И как бы внимает неизреченному голосу, который подается ему духом старца-отшельника. Облачко над полем, пучки света, спадающие с него, токи самой нивы, идущие на взыв небесного свечения — все это провиќдческие знаки наставления ему, художнику. Черная полоса жизни муќжика-крестьянина вроде как начинает освещаться. Но на пути к свету стоит сатанизмом демиургызм и обезличенный необремененностью механизатор — "раб-отник", безземельник на земле. Как бы вот не соблазниться и пахарю Божьей милостью веселостью необремененности.
Прикрыв холст картины "Данилово поле", Андрей Семенович отправиќлся на само поле, чтобы взглянуть на него глазом этого самого "раб-отника". Овеселиться ли глаз его при виде такой нивы?.. И о чем вот он, необремененный, будет думать, если велят ему убирать тучный хлеб на этой ниве?.. Скорее всего думать не захочет — зачем?.. А должен бы думать об амбаре. И радоваться, что он будет у него наполнен до краев. Но у механи-затора "отника" не может возникнуть таких дум. Амбара у него нет. Он ему "неполо-жен", как "неположен" и колхозу… И кому же тогда радоваться собранному на поле урожаю?.. И кому распоряжатьќся им?.. Вроде бы все заранее ясно и вопрос пустой: хлеб-то надлежит сдать!.. Не продать, а сдать… И память подсунула слова колќхозной частушки: "У колхозов нет амбаров, обчищают находу…"