По вырубам в Гарях Дмитрий Данилович проездил с лесным плугом до глубокого вечера. Вернулся в сумерках. На внуков поглядел с затаенќной улыбкой. Спросил, что они ныне делали. Были на реке, пололи гряќдки в загороде, дважды купались. То, что он видел их игру, не сказал.
С Иваном разговор зашел о сенокосе. Через пять дней начнут косить луга. Дмит-рий Данилович расчитывал завтра до обеда поездить еще по вырубам. Потом вывезти из Казенной, с Тарапуниного поля, жерди и коќлья, частокол. Всем, кто что нарубил, доставить к домам. Надо было выкроить время сходить в ульи. Дела мелкие подпирали, как это и всеќгда перед сенокосом и жатвой.
Луга цветением бросали вызов косарям, трава с каждым днем густела. И надо уга-дать — не оторопиться и не опустить спорое время. Таков закон природы. Хлеба на глазах поднимались после благодатных дождей. Все и подгоняло мужика-крестьянина успеть завершить всякие недоделќки по дому, сделать то, что нельзя откладывать на зиму. Печку переќложить, крышу починить, изгородь поправить. Так велось спокон веку. И в век боль-шой техники не переиначишь жизнь на земле. Как не излаќмывай самого мужика-крестьянина, его повелители — поле, луга, все, чем покрыта земля-матушка.
Дмитрий Данилович за оставшийся до сенокоса день решил поправить загороду. Помогали внучата. Соскабливали топориками с еловых колышков кору, подавали их де-душке. Работа шла споро, было весело за такой работой. Цвели в проулке липы, шипов-ник. Мелькали пчелы, не сердитые при хорошем взятке. Гибкие сырые частоколины легко вплетались в изгоќродь. Старые ольховые с хрустом ломались и Дмитрий Данилович выкидывал их в проулок.
Незаметно подошел Саша Жохов, стал за кустом шиповника. Обломок колышка упал к его ногам. Саша поднял его как находку, высказал:
— Что же так, Данилыч, соседа встречаешь, падогами бросаешься. — Поздоровался, когда Дмитрий Данилович выглянул из-за куста: — Труд на пользу, — вымолвил непринуж-денно.
— Мое почтение, Александр Ильич, — отозвался Дмитрий Данилович. — Уж не попал ли нечаянно?..
— На этот раз мимо, — отшутился Саша. И спросил: — Решил подремонтироваться… И мне бы надо, да все недосуг.
— Что же в Казенной не нарубили частоколу и кольев?.. — Дмитрий Даќнилович вплел между поперечных жердин колышек, подошел к изгороди, где стоял Саша.
— Да у тебя сквозь колючки шиповника мужа не пролетит. Живая изгоќродь, — поль-стил Саша.
— По низу курица пролезают, находят лазейку… Проходите в огород-то, радушно пригласил Дмитрий Данилович Сашу.
Саша прошел в отводок, огляделся. Неторопливо прошагал мимо грядок с огурца-ми и помидорами. Присели на межнике для перекура. Хозяин проќтянул открытый портсигар, вспыхнула зажигалка синим огоньком.
Последнее время Сашу словно подменили. Был любезен, здоровался, спќрашивал об Анне Савельевне, как она, сочувствовал. И вот зашел. Таќкое и раньше с ним бывало. Прикинется благолепным, а потом куснет исподтишка. При трудовом настрое Дмитрий Данилович переборол в сеќбе подозрительность, сели побеседовать. Хотя чего-то и насто-ражиќвало. Но плохие мысли отгонялись благостным настроением.
— Теперь, знамо, и на свое хозяйство время остается, лесник вот, не в колхозе, — как бы вскользь, с фальшивой простоватостью, вымолвил Саша. Потрогал лежавшие сбоку колышки, — еловые-то, они, крепкие, — не то что ольховые. Тут, как и для дома, требуется ядреное дерево… Лес-то вот повыбрали, коли строится, так и не сразу лесину сыщешь. Да твой-то дом крепкий, на камнях стоит. А у меня правый угол осеќдать стал, — договорил, пыхнув папиросой.
— В одно, кажась, время строились-то, после пожара, — отозвался Дмитрий Данилыч, — да и перестраивался ведь недавно.
— В одно-то, оно, в одно… — Саша недоговорил, многозначительно помолчал. — Да-нило Игнатьич, покойный, говаривал: хорошо делаешь один раз, а плохо многажды… И вспомнишь вот.
— Лес-то сыщется, — сочувственно сказал Дмитрий Данилович. По перќвопутку и подвезем. Тянуть-то чего, раз надо заменить венцы.
Саша тут же и ушел от разговора о доме. Поковырял носком сапога землю в бороз-де, поглядел на небо, на верхушки деревьев, лениво проќговорил:
— Липы-то вон как цветут нынче, — втянул носом воздух, улавливая стойкий медо-вый запах. — Пчелам одна благодать. У тебя как в раю вокруг дома-то… И Божья тварь то-же не зевает, летит куда подальше. Надо ведь за всем большой присмотр. Хотел завести, да как без приќвычки-то.
— Хлопоты не велики, — обмолвился Дмитрий Данилович. — Пчелы труќдятся сами по себе. Как говориться, по Божьей воле. От природы своќей такие труженицы.
Саша перебил разговор смешком:
— По Божьи-то и у них не больно все выходит. Воры-то и среди них водятся… — Внезапно по лицу Саши прошла тень смущения, ровно от невпопад сказанного слова. Нарочито резко отклонил голову от пролеќтевшей над ухом пчелы. Смял папиросу, затоптал в борозде.
— Бывает и воруют, если хозяин ротозей. Или того хуже, сам плут и толкает Божью тварь к тому же, — сказал миролюбиво Дмитрий Данилович и предложил Саше рой. — Веял бы вот… с запасным домиком усќтуплю, и рамками.